— Я опаздывал, — пожал плечами, решив не вдаваться в подробности. — Можем его куда-нибудь спрятать, чтобы не привлекал внимания.

— Конечно, спрячем, — ответил тот и махнул в сторону густых кустов, росших за столбом. — Затаскивай сюда. И магический фонарь этот прикрой ветками, а то за километр видно.

Заводя мотоцикл в кусты, подумал, что столкнулся с одной непредвиденной проблемой: я не знаю, как зовут встретившего меня человека. Сам он не представлялся, что естественно, а спрашивать было глупо. Я решил подождать, вдруг обстоятельства сами мне помогут.

Вслед за этим вскрылась и другая проблема. Мне было решительно неизвестно, зачем мы встретились и что сейчас будем делать. Если честно, участвовать в чём-то незаконном мне сейчас не хотелось. Хватало проблем с артефактом, которые, определённо, меня не оставили. Тут мне вспомнился голос трибунала, сказавшего, что он будет совсем не против, если Тайнопись сгинет в желудке живоглота.

Подумав о жёлтой рыбе на лапках, я тут же ощутил её вес на левом плече. Это было странно, но меня тут же охватило совершенно непробиваемое спокойствие. Я перестал суетиться даже в мыслях и настроился на то, чтобы впитывать происходящее.

— Вот так, отлично, — полушёпотом произнёс встретивший меня человек, несмотря на то, что я не видел поблизости ни единой живой души. — Теперь пойдём в штаб.

Мы двинулись через заброшенные промышленные постройки, через небольшие пустыри, поросшие бурьяном, через непонятно из чего состоящие ручьи. Мой спутник порой включал небольшой фонарик, отправляя в определённые стороны лучи света, то ухал совой, то останавливался и чего-то ждал по несколько секунд, а потом продолжал движение как ни в чём не бывало.

Я сразу понял, что это какой-то секретный код, поэтому запоминал всё до мельчайших подробностей. К счастью, для такого моя память была подготовлена очень хорошо.

— А мы, когда услышали, что ты умер, решили, что всё, сорвались наши планы с концами, — проговорил он мне, остановившись перед неприметной стеной, возвышавшейся примерно по пояс. — Но богам было угодно, чтобы ты выжил.

«Богам было угодно, чтобы я умер, — пронеслось у меня в сознании, причём, той его части, что осознала себя в больничной койке, и тут же после этого последовало: — Наши миры погибают».

Я едва не ляпнул это вслух. Но вовремя придумал, что следует сказать на самом деле.

— Тут, скорее, спасибо врачам, что выходили, — ответил я, наблюдая за своим спутником.

Тот постучал с определёнными интервалами по стене, и у нас под ногами открылся самый натуральный лаз вниз. Я бы искал его часами, но вряд ли смог бы заметить, так хорошо он оказался замаскирован.