Поднявшись на второй этаж, я оказался в просторном холле, подходящем и для отдыха, и для встреч. А налево по коридору сразу же отыскалась очень приятная комната, которую я и назначил хозяйской. На стенах висели гобелены, изображающие красивых женщин и гордых мужчин. А у дальней стены стояла огромная кровать под шикарным балдахином.

Что ж, будет чем заняться в свободное время. Буду изучать, кто это и чем прославился. Хотя не исключено, что передо мной были исключительно вымышленные персонажи.

Оставив свои вещи в понравившейся комнате с основательной кроватью, я вернулся в холл. На небольшом журнальном столике стоял тёмно-вишнёвый телефонный аппарат. Он сильно отличался от того, по которому я разговаривал в доме Могучих. Этот был компактнее и изящнее. Номер располагался в небольшом окошечке. Три шестнадцать два нуля. Легко запомнить.

И тут сработали внутренние часы. Пора выдвигаться на встречу. Да, и надо завести себе хронометр, удобная штука.

Встретиться мы договорились в промзоне, недалеко от Зюзино. Я ехал и удивлялся, как быстро малоэтажная аристократическая застройка менялась на многоэтажные гетто, уносящиеся под самые облака. Интересно, какую магию использовали для того, чтобы здания в несколько десятков этажей стояли и не рушились под собственным весом.

Одновременно с тем я размышлял, что кто-то в любом случае организовывал строительную контору, нанимал квалифицированных магов, которые затем всё это создавали. И во всём этом присутствовали деньги.

Финансы не то чтобы стали моей навязчивой идеей, нет. Но я учился во всём видеть истоки. Как делаются деньги? Куда лучше обратить свой взор, чтобы вырваться из того, мягко говоря, необеспеченного существования, в которое загнал нашу семью Дмитрий Анатольевич. А ведь можно было просто пошевелить мозгами и успешно вложиться.

За этими мыслями я не заметил, как заехал на мрачную улицу, где совсем не было освещения. А вокруг уже основательно стемнело. День клонился к своему окончанию.

Сбавив скорость до минимума, я озирался по сторонам, надеясь встретить глазами нужные ориентиры. И тут из-за покосившегося столба мне махнули рукой. Я остановился, слез с мотоцикла и подошёл к человеку.

Как и голос, его облик не нашёл в памяти тела ни малейшего отклика. Казалось, что я вижу его в первый раз. Но это было не так. Я чувствовал, что он меня действительно знает и общается так, словно мы уже наладили однажды контакт. Стараясь подыгрывать ему, я всё равно чувствовал иногда фальшь в своих действиях.

— Ну ты бы ещё с оркестром приехал, Рус, — проговорил он, грубо и сильно пожимая мою руку. — У нас же конспирация!