Ираниэль пожала плечами, мол, если для тренировки — то ладно.
— А как же мои выступления? — обиделся Минт. — Я теперь стал сильнее, надо продолжать!
Гатару не хотелось признаваться, что песни барда зацепили и его, поэтому он и Ираниэль делали вид, что подействовало там все только на Марену. Впрочем, даже такого успеха хватило Минту для счастья.
— Надо, — согласился Гатар, — особенно тебе. А в перерывах между подвигами будешь давать еще и отдельные концерты, хоть на проволоке пляши, хоть серенады королевам пой, дело твое — если ты герой.
Минт опять надулся важно, еще вдвое больше, странным образом напомнив увеличенного Моростона. Такой же панцирь самодовольства и хвастовства, умение не замечать того, чем барду не хотелось заниматься. И чуть что, трусливое втягивание головы в панцирь, якобы нет никого.
— Но для этого надо умело действовать командой, — в который раз повторил Гатар. — Давайте еще раз пройдемся по начальной форме.
В которой у них было время и возможность подготовиться к бою, выстроиться как нужно. В реальной жизни, что наемников, что героев, такое встречалось исчезающе редко, но надо же было с чего-то начинать? Вот и начали с основ и пошло, хорошо пошло!
— Я пою песню, давая вам плюсы к Атрибутам, — объявил Минт.
— Благословение Эммиды, — кивнула Марена. — Боевой дух и ярость.
— Если мы в лесу, то я применяю одно из своих умений, что больше подходит, — добавила Ираниэль.
— А я смогу применять «приказ Командира» или «Боевой клич», воодушевляя вас, — закончил перекличку Гатар. — Минт, как у тебя с верой в Узианду?
— Вера — дело личное, — тут же надулся и спрятался в свой «панцирь» бард.
— А работа в команде — командное. Неужели ты так плохо веришь в Повелительницу Мелодий и Красок? Ты, бард и не веришь в свою покровительницу!
Гатар мысленно осекся, вспомнив, что Бранд не верил в Теруна. Профессия Воина или там Барда или Кузнеца не несла в себе обязательств верить в бога-покровителя, Теруна, Узианду или Сайроса. С ними было легче, но все же не обязательно. И как показывал пример Бранда — достигни высот в своей профессии, стань героем и боги сами придут к тебе.
Гатар унял пожар честолюбия в груди.
— Я просто хотел сказать, что два божественных благословения нам не помешали бы, — произнес он.
— Разве это не попытка обмана в вере? — нахмурилась Марена.
— Нет, если служение честное. Но нет так нет. Мы все видели, что героем можно стать и не веря в богов.
Минт задумался. Возможно, ему и правда будет лучше не пытаться достичь высот веры, подумал Гатар. Слишком любвеобилен, слишком жаден до внимания, слишком много легкомыслия и дурости.