Маг исчез, снова согнувшись в поклоне, а Марена все медлила, словно оглушенная. К сумятице чувств Ираниэль добавлялось и смятение Моростона. Питомца разрывало противоречивыми чувствами. Он хотел защитить хозяйку и наказать ту, что так напоила Ираниэль, всегда угощавшую его вкусными камнями, но у Моростона просто лапы не поднимались и ему хотелось спрятаться в панцирь, от страха и благоговения перед этой белой живой за столиком.
— Ми-и-и-и-инт! — неожиданно заорала Ираниэль радостно.
Она попробовала встать, споткнулась, словно действительно напилась, упала на барда и при этом охватила его руками и тут же впилась ему в губы сочным, страстным поцелуем, словно хотела высосать досуха.
— Я обещала тебе! — заорала Ираниэль, отрываясь от барда. — В новую жизнь — без долгов! За честную любовь!
С этими словами она ухватила барда, чуть ли не швырнула к стенке дерева, на ходу срывая рубашку с него и обнажаясь сама.
— Не будем мешать им, — снова улыбнулась королева, поводя рукой.
Побеги и ветки взметнулась, скрывая Ираниэль и Минта. Марена торопливо отступила на шаг, не в силах вынести такой бури плотского желания. Прав был дед, подумала она, Особенности еще как могут быть проклятием.
— Что вы с ней сделали, Ваше Величество? — хмуро спросила она.
Пускай эта Светлейшая и не дотягивала до бабушки и тем паче деда Брана, но Марена прекрасно представляла, что такая высокоуровневая может сотворить, не вставая с места. Даже спрячься она в Моростона, королева могла бы стереть их в порошок движением пальца.
Но и отступить Марена не могла.
Взор Справедливости активирован!
Умение Взора постепенно росло, сила его тоже повышалась — вослед растущему атрибуту Веры. В описании умения говорилось, мол, сама Эммида взирает вашими глазами, выискивая несправедливость, и каждый раз Марена вздыхала и стискивала зубы, клялась быть достойной Грознейшей. Достичь таких высот, чтобы описание соответствовало правде, увидеть всю несправедливость вокруг, как ее видела Эммида.
Но сейчас вокруг не было ничего, ни малейшего багряного всполоха несправедливости.
— Сказала правду, — ответила королева. — Помогла ей увидеть и принять правду.
С губ ее сорвалось заклинание, Марену словно омыло волной свежести. Пот, грязь, усталость — все ушло, даже одежда из повседневной словно бы превратилась в нарядную праздничную, засияла новыми красками.
— Она любит Минта? — удивилась Марена машинально, оглядываясь на завесу веток.
Она ничего не видела и не слышала, но почему-то ей очень хотелось видеть и слышать.
— Она любит твоего дедушку, — просто ответила королева. — И еще дала обещание, а твой дедушка очень не любит тех, кто нарушает обещания.