Он запустил быструю диагностику, просканировав собственное временное пристанище. Источник был внутри. Слабый, но упрямый очаг сопротивления, исходящий из самого центра сознания мальчишки. Усиленный чем-то чужеродным. Электронным.

— Ах, вот что они задумали… — процедил Ярослав, и в его голосе впервые за все это время прозвучали нотки неподдельного раздражения, смешанного с толикой уважения. — Резонансный Каскад… Мальчишка с его цифровой подружкой изначально запланировали использовать меня против благородного трио, и на всякий случай подстраховались… Решили не бороться со мной, а заставить саму систему отторгнуть меня. Использовать энергию наноботов, чтобы «перезагрузить» носителя, выкинув меня, как вирус. Умно, ничего не скажешь…

Он попытался подавить это восстание, влить свою волю в нейроны Сени, чтобы сжечь этот бунт. Но это было все равно, что пытаться силой воли остановить прилив. Процесс был запущен. Неумолимый, как законы физики. Он понял — сопротивление бесполезно, оно лишь ускорит процесс и отнимет драгоценные секунды. Скоро ему придется уступить место.

Благодаря наноботам у мальчишки и ИИ появился гарантированный способ контроля над ним. Теперь все не будет сводиться к дуэли «Воля против Воли»…

Его взгляд из раздраженного стал холодным, хищным и до жути сосредоточенным. Он бросил последний взгляд на поверженных, униженных аристократов.

— Ладно, — задумчиво произнес он. — Кое-что я еще успею сделать…

Тяжелый, бронированный грузовик «Ковчег» полз по мокрым, неоновым улицам Нижних Кварталов. Он не был частью городского трафика. Он был призраком, которого не замечали ни камеры, ни патрули. Внутри его стерильного, гудящего отсека царил холодный синий свет медицинских мониторов. Почти все пространство занимал комплекс жизнеобеспечения — паутина из трубок, проводов и резервуаров с булькающей питательной жидкостью.

В центре этого хаоса технологий, в саркофаге из армированного стекла, напоминавшем ванну, лежал Лео. Его тело, истощенное болезнью, было почти невидимо под россыпью датчиков и вживленных напрямую в плоть кабелей. Только голова с редкими светлыми волосами и тонкие, почти прозрачные руки виднелись над поверхностью мутной, питательной жижи.

Рядом, на маленьком откидном стуле, сидела Анна. Его сестра. Врач. Ее уставшие, но полные нежности глаза были прикованы к экрану, который показывал жизненные показатели брата.

— Лео, ты как? — тихо спросила она, поправляя один из проводов на его виске. — Давление немного скачет.

— Нормально. Не мешай, — его голос, лишенный модулятора, был слабым, но полным того холодного, металлического раздражения. Раздражения, которое давно стало его сутью.