Проще всего было Лайтфуту: ученый сам имел неплохое представление о рудах и теории плавки металлов. Периодически уточняя некоторые моменты, металлургию он конспектировал сам, освободив американца от этой обязанности.

После Нового Года, встреченного мной в кругу семьи, решил переправиться на северный берег Роны и уйти в разведку на несколько дней пути. Накрапывал мелкий снежок, таявший прямо на лету. Бер и десяток вооруженных воинов, дожидались моего выхода. Впервые за долгое время, взял с собой не винтовку Рейзинга, а отечественный Тп-82. Температура на улице была выше нуля, но экипировались мы основательно.

Среди вывезенных из Ондона колонистов, была семья, занимавшаяся кожевенным делом. Сразу по прибытию в Максель, Цукан, глава семьи, попросил разрешения открыть свое дело. Вначале он устроил свое производство недалеко от порта, но Тиландер был недоволен неприятным запахом, от выделываемых шкур. А без проточной воды процесс выделывания шкур был невозможен. Когда рукотворное озеро наполнилось и по каналу пошел сброс избыток воды в море, Цукан перенес свою кожевенную факторию к берегу моря, южнее жилой части города. Надо признать, что кожевенник был мастером своего дела: таких идеально выделанных шкур у нас не было.

Начертив на листе папируса схему мужских штанов, и предъявив в качестве наглядного образца, свои латаные-перелатанные спортивные брюки, попросил изготовить для меня зимние брюки. Первый образец оказался слишком узким, поняв свою ошибку, Цукан ушел с неудачным образцом. Через неделю он принес новые кожаные брюки, с коротко остриженным мехом внутри. Брюки оказались немного широковаты, но за то не сковывали движений. Тогда я еще не до конца оценил новую одежду, но с наступлением холодов, понял, что обладаю бесценным специалистом. В брюках было очень тепло и комфортно, а прочная кожа снаружи отлично защищала от неровностей почвы при сидении на земле.

Даже Бер скептически отнесся к такому наряду, предпочитая накидку из шкуры ниже колен. Сопровождаемый Санчо, я присоединился к поджидавшему Беру, и мы двинулись в порт, чтобы на лодке пересечь Рону. Рыбацкая артель рядом с портом разрослась за неполный год: вначале это было три хижины, теперь их было за десять. Специфический запах рыбы чувствовался на подходе, на кольях висели сети, а возле рыбьих отходов грызлись собаки. Собак и кошек теперь было очень много: собаки вели свою родословную от щенков, найденный мной у реки Литании, а кошек мы привезли с Ондона. Как ни странно, в этом мире кошки и собаки уживались вполне мирно, кошки просто уступали дорогу и не лезли на конфликт. Запах был неприятный настолько, что решил весной переселять артель либо на другой берег Роны, либо сразу на побережье моря.