На перекрестке тоннелей Коэн свернул влево и встроился в поток инопланетных торговцев. Люди и нелюди везли свой товар — кто на вьючных животных, кто на парящих в воздухе аппаратах, а кто и на обычных повозках, запряженных рабами и наемниками-рикшами. Посредник затерялся в этом течении, ощутил себя частью межзвездной общности. Крохотная песчинка в коридорах вечности.

Тоннели сходились в циклопическом зале, оккупированном таможенниками, магами и представителями тайной канцелярии. Все товары досматривались, сопроводительные бумаги проверялись. Коэн быстро прошел контроль, поскольку ничего лишнего при себе не имел. Кроме того, у него был статус дипломата Предельных Чертогов.

Штиль на Площади Ветров — что может быть невероятнее? Коэн увидел знаменитую Дверь, расположившуюся на стыке двух улиц, вьющихся по внутренней поверхности Нижнего Кольца. Дверь вела в какой-то периферийный мирок и служила скорее символом могущества Вертериса, чем серьезным торговым порталом. Вообще непонятно, для чего ее тут поставили.

Купол Коллегиума впечатлял, как и прежде. Пять лет назад здесь собрались лучшие маги Тверди, чтобы дать отпор войску Посторонних, вторгшемуся в Срединное Море.

Коэн поймал экипаж на окраине паркового комплекса, у монумента Первому Кормчему. Приказал вознице ехать наверх, к одному из постоялых дворов.

Чем глубже проваливалась чаша Площади, тем свежее становился воздух. На миг Коэну почудилось, что задул ветер. Но это было лишь мимолетной иллюзией.

Его номер располагался на третьем этаже дорогой гостиницы «Нортумбрия». Этаж был мансардным — всё, как любил Коэн. Внутри апартаментов — туалет, ванная, собственная кухонька. Посредник экономил время и питался тем, что готовили местные повара, но сегодня он хотел ограничить связь с внешним миром. Для этого придется варить пищу самому. Неплохой способ собраться с мыслями, взглянуть на происходящее под разными углами.

Вечером задул слабый ветерок.

Коэн сидел на террасе, любуясь закатом. В руках посредника была чашка с травяным отваром. На низком столике — пустая тарелка и кувшин, наполненный ягодным морсом. С террасы открывался шикарный вид на оба Кольца и Площадь Ветров. Солнечный диск наполовину спрятался в дальних крышах и сейчас затапливал спиральную улицу багровой мутью. Контуры домов обретали четкость, тени удлинялись. Свежий ветер стал приятным дополнением к этой картине.

Сделав глоток из чашки, Коэн вдохнул вечернюю прохладу. Лето втянуло свои липкие щупальца в арки, канализационные решетки и сумрачные подвалы старинных домов. Если бы Коэн жил на Земле, он бы назвал этот месяц августом.