До сих пор шея от ее ногтей горит. Сука.
Впрочем, уверен: щедрая компенсация отлично сгладит весь негативный осадок.
Пальцы Эллы шагают к моей ширинке.
— Тим, инфа есть по «друзьям» Гасана! — Леха пулей влетает в кабинет. — Охренеть. Отсос-брейк решил устроить? Продолжай, Эллочка, — скалится младший.
У моих колен раздается недовольное сопение. Он и раньше ее цеплял. Леха перетоптал всех свободных курочек в клубе, а Элка не далась. Вот и закусился. А она ведется.
— Элла, Лехе отсоси.
— Что?!
— Чего? Хотя... я только за, — ухмыляется брат.
— Тимур?!
— Элла, ты же не рассчитываешь на что-то большее, чем просто секс? Я еще и сверху докину — за Леху.
— Тимур, нет!
— Две сотни.
— Тимур!
— Еще сотку...
— Тимур...
— Элка, соглашайся, я от себя еще две прибавлю! — ржет Леха.
Та молчит.
— Короче, Лех, забирай. Закончишь — зайдешь по Гасану обсудить.
Брат, довольный, сгребает с пола застывшую Эллу и тащит к выходу. Она оборачивается, в панике пытаясь поймать мой взгляд. А мне до нее уже нет никакого дела.
Возвращаюсь к документам на столе.
Бабы — продажные суки.
Анна
Стою перед большим старинным зеркалом в майке и шортах. Медленно веду массажной расческой по прядям, внимательно рассматривая свое отражение. Готовлюсь ко сну. Убеждаю себя в очередной раз, что у меня всё хорошо. Я жива, невредима.
Как я и ожидала, незнакомец больше не объявлялся.
Снова провожу щеткой по волосам. Светлые, густые — это у меня от отца. А вот глаза достались мамины. Темные. Такой же генетический набор и у моей младшей сестры Янки.
Мама у нас была очень красивой.
Мои детские воспоминания о ней, о нашем безмятежном семейном счастье, обрываются в одиннадцать лет. Злокачественная опухоль. Она сгорела очень быстро.
Отец остался один с двумя маленькими дочками. И не справился. Как это часто бывает со слабыми людьми — попытался заглушить своё горе алкоголем.
Сначала это были просто попытки забыться, потом они переросли в запои, которые изредка разбавлялись недолгими неделями просветления. В эти дни он просил у нас прощения. А потом всё повторялось по кругу.
Появилась компания «по интересам». Слезть с бутылки оказалось невозможным — это болото засасывало его всё глубже.
На предприятии, на котором он трудился, первое время закрывали глаза на его прогулы, сочувствуя вдовцу с двумя детьми, но терпение руководства было не безгранично. Его выгнали.
Отец устроился охранником в местный лесхоз. Жили мы на те гроши, что выдавали ему в конверте. Точнее, на ту их часть, которую мы с Янкой умудрялись вытащить у него из карманов на продукты, до того, как он успевал всё пропить.