— Анечка, это вам, — по гладкой поверхности стола в мою сторону скользит плитка молочного шоколада. — Вы буквально спасли мне жизнь!
Я поднимаю голову и всматриваюсь в сияющие глаза своего уже почти бывшего пациента.
Макар Петрович — молодящийся мужчина лет шестидесяти. Сегодня у него последний день в санатории, заключительные процедуры.
Насчет «спасения жизни» он, конечно, преувеличивает. И очень сильно. Ему был назначен стандартный оздоровительный «мужской коктейль»: курс для сосудов и суставов плюс урология.
Пока Макар Петрович находился в «Сосновом бору», он открыто выказывал мне симпатию. В рамках приличия, разумеется: комплимент, дежурная забота вроде расспросов о делах. И вот сегодня — прощальный подарок: шоколадка.
А вообще в этом заезде у меня было много ухажеров, и почти все — старше шестидесяти.
Здесь, в санатории, особая атмосфера: страсти категории «пятьдесят плюс».
Подобные сладкие знаки внимания я принимаю. Пожалуй, это единственный формат мужских ухаживаний, на который я вообще согласна. Только вот в ответ пылкие немолодые кавалеры могут рассчитывать лишь на вежливую улыбку и «легкую руку» при инъекциях.
И дело тут даже не в преклонном возрасте поклонников, а в мужчинах в принципе.
Я никого к себе не подпускаю. Не хочу. Не могу.
А вот доброе слово и шоколад — всегда пожалуйста.
Меркантильная Анечка, что уж там.
Зато этими презентами я щедро делюсь с коллегами в сестринской, санитарками и дедушками-охранниками на КПП. Именно поэтому в дни без утренних планерок охрана спокойно закрывает глаза на мои опоздания на пять-десять минут. Начальство о таких грешках ни сном ни духом.
Правда, сегодня я прибежала на работу неприлично рано.
На то были свои веские причины. Несмотря на бессонную ночь, адреналин в крови зашкаливал. Перед глазами до сих пор стоял раненый незнакомец. Даже полуживой и обессиленный, этот человек обладал такой подавляющей энергетикой, что меня всё ещё не отпускало, а в груди неприятно подрагивало.
С утра, быстро отстрелявшись на общей пятиминутке в ординаторской, все разошлись по своим делам.
А дальше закрутил привычный рабочий ритм. Первые пятнадцать минут ушли на подготовку процедурного кабинета к приему.
Потом потянулась первая волна — те, кому нужно сдать кровь натощак.
— Проходите, садитесь. Поработайте кулачком, — повторила я, наверное, уже в десятый раз, натягивая резиновые перчатки.
Передо мной сидела Лидия Антоновна — тихая, интеллигентная пенсионерка. Руки пожилых людей — это всегда лотерея: кожа тонкая, как папиросная бумага, а вены под ней слабые, ломкие и при первом же прикосновении норовят «убежать».