Привезти тачки он мог без проблем. Затык начинался здесь, на месте, и упирался в электронику.
Современный премиум весь завязан на программное обеспечение, а официальный доступ к серверам для России перекрыт. Машинам нужна нормальная прошивка, русификация, толковая диагностика и обслуживание. Люди, которые выкладывают за них бешеные бабки, хотят просто ездить, а не ломать голову при каждом сбое системы.
Гасан — делец старой школы: достать, привезти, растаможить. Раньше с ним работала толковая команда электронщиков. Но конкуренты Гасана переманили парней к себе, и те по-тихому свалили из города. Так дядю Гасана технично оставили без сервисной базы. Времени решать вопрос с новыми спецами у него не было — новая партия уже идет через границу. Вот он и обратился ко мне.
У меня сеть СТО, мы давно занимались сложной автоэлектроникой, да и свободные площади под боксы имеются. Предложение денежное. К тому же мы сами возим запчасти, а партнерство с Гасаном открывало бы прямой доступ к его наработанным каналам доставки. Это избавит нас от лишнего гемора. Естественно, я согласился.
Встретились тихо, в любимом загородном ресторане Гасана на объездной. Ударили по рукам. Он остался там, а я поехал домой. На темном участке дороги меня и подрезали.
Если конкуренты Гасана решили пальнуть в меня, чтобы сорвать сделку и припугнуть его самого, — они сильно ошиблись с выбором мишени.
Ебать, никогда бы не подумал, что могу стать пушечным мясом в чьих-то разборках. Если это их рук дело, то стрелки точно залетные.
Бок привычно дернуло тупой болью. Ненавижу чувствовать себя немощным.
— Гасан передал, — Леха заржал, — что если ноги растут из его дел, он лично этих деятелей найдет, вставит им в очко глушитель и отправит по трассе обратно домой.
Леха бы и сам такое с удовольствием провернул. Иногда он этим пугает меня: в нем адской смесью сочетаются эмпатия и хладнокровная жестокость. Брат не всегда был таким. Рос нормальным, где-то даже ранимым пацаном, пока в семь лет не попал в детдом, когда нашу мать лишили родительских прав. Мне тогда было семнадцать. Через год я забрал его оттуда. Но именно после детдома в нем что-то сломалось.
Вместе с ним пришлось забрать и Миху — его детдомовского друга. Срослись они друг с другом, как сиамские близнецы. Помню, как забирал их: Леха — тощий, дерганый; Миха — коренастый, молчаливый, словно злой, ощетинившийся медвежонок.
Про детдом они особо не рассказывали, из Михи вообще лишнего слова не вытянешь, но я точно знал: именно он защищал брата от местных пацанов. С тех пор они так и остались — не разлей вода. Так что по факту у меня теперь два брата.