Он сквозь зубы матерится, роняя меня.
Мы падаем в густую, влажную от росы траву. Он всей своей сокрушительной тяжестью наваливается сверху, вдавливая меня в землю и лишая малейшего шанса вывернуться.
Прежде чем я успеваю набрать в грудь воздуха, чтобы закричать, его широкие ладони жестко обхватывают мое лицо, а губы требовательно накрывают мой рот.
Поцелуй — жалящий, голодный, похожий на удар током — лишает последних крох кислорода.
Я отчаянно упираюсь ладонями в его каменные плечи, пытаюсь оттолкнуть.
— Тихо. Угомонись, — хрипло выдыхает он, наконец отрываясь от моих губ и заглядывая мне в глаза.
От бессилия и шока по щекам беззвучно катятся горячие, злые слезы.
Он зависает, разглядывая мое лицо.
— Отпусти... — едва слышно, дрожащим шепотом прошу я.
— Нет, — коротко, как удар хлыста, отрезает он.
В этот момент в кармане его брюк пронзительно оживает телефон. Незнакомец смачно ругается, не глядя нащупывает мобильный, вытаскивает и быстрым движением сбрасывает вызов.
Я же лихорадочно соображаю, как скинуть с себя это неподъемное тело. Бесполезно. По сравнению со мной он просто огромный.
От моей возни и попыток свести колени он лишь сильнее прижимает меня к земле своим весом, окончательно блокируя любое движение.
Мелодия звонка взрывает ночную тишину во второй раз — настырно, нетерпеливо.
— Да блядь! — рычит он, принимает вызов и прижимает телефон к уху. — Говори.
Я кожей чувствую, как в одно мгновение его тело каменеет, превращаясь в туго сжатую стальную пружину. Так замирает зверь за секунду до смертельного броска.
Он приподнимается на коленях, наконец-то снимая с моей груди давящую тяжесть.
— Сука! — бросает он в трубку ледяным, собранным тоном. — Нет, шуметь не будем. Подхватывайте меня в лесополосе. Подгоняй машину. Да, с обратной стороны.
Он обрывает связь, прячет телефон и одним сильным движением поднимает меня на ноги, намертво перехватывая мое запястье.
Едва мы выезжаем на трассу, внедорожник на бешеной скорости несется в сторону города. Мужчины коротко переговариваются.
Я не вслушиваюсь в чужие голоса — полностью сосредоточена на своем состоянии. Пытаюсь унять панику. Ступни и щиколотки нещадно саднит от царапин, но рассмотреть их в темноте салона невозможно, тем более что я зажата между двумя мужскими телами.
Вдобавок из-за мокрых после бани волос платье прилипло к спине, и к нервному тремору добавляется дрожь от холода.
Опускаю взгляд и с бессильным отчаянием замечаю, что сквозь ткань отчетливо проступают контуры груди и затвердевших сосков. Тут же скрещиваю руки, съежившись всем корпусом и стараясь стать как можно меньше, незаметнее.