— Нет! — вырывается у меня хриплое рычание.
В два длинных прыжка я преодолеваю расстояние между нами.
Мои руки сжимаются на ее запястьях, как стальные капканы, за долю секунды до того, как плотная бумага с сухим треском разойдется.
Дергаю ее на себя, грубо выворачивая ей кисти, заставляя разжать пальцы.
Папка падает на ковер. Белые листы веером разлетаются по полу.
С силой толкаю Валю к стене. Она ударяется спиной о тяжелые корешки книг на стеллаже. С полки срывается какая-то статуэтка и с глухим стуком падает вниз, но мы оба не обращаем на это внимания.
Я нависаю над ней, прижимая ее предплечья к деревянным полкам. Мое дыхание сбилось, грудь тяжело вздымается. Лицо горит от выброса адреналина.
— Ты что творишь, дрянь?! — шепчу я прямо ей в лицо.
В моем голосе больше нет ни бархата, ни снисходительной нежности. Только неприкрытая ярость.
— Ты вообще понимаешь, куда ты лезешь?!
Я жду, что она сейчас заплачет. Что испугается моего тона, моей физической силы, моей искаженной от злости физиономии.
***
Дорогие читатели!
Стартовала эмоциональная новинка нашего литмоба «ЗАПРЕТНЫЙ СОЮЗНИК»!
От Елены Левашовой
МОЙ ОПАСНЫЙ ЗАЩИТНИК. ПОСЛЕ РАЗВОДА
Десять лет моя трусливая женушка отступала перед любым моим повышением голоса, пряталась в свою раковину, пыталась сгладить углы.
Но Валя не отводит взгляд.
Ее лицо находится в считанных сантиметрах от моего. Кожа бледная, почти прозрачная в свете лампы, но глаза горят таким яростным, сухим огнем, что мне на секунду становится не по себе.
Она не вырывается.
Не кричит.
Просто смотрит на меня в упор с отвращением.
— Куда я лезу? — ее голос звучит неестественно тихо и ровно. Ни малейшей дрожи. — В свои собственные документы, Максим. В документы фирмы, в которой я — единственный учредитель.
Она знает. Она всё знает.
Я давлю на ее руки сильнее, почти до хруста в тонких костях, желая причинить ей физическую боль, заставить ее поморщиться, проявить слабость.
— Ты ни черта не понимаешь в этих бумагах, — цежу я, обдавая ее лицо горячим дыханием. — Это мой бизнес. Мои деньги. А ты — просто удобная декорация. Ты должна была просто сидеть дома, варить свои чертовы супы и улыбаться моим гостям!
— Как Оля? — уголок ее губ дергается в подобии улыбки, но в ней столько яда, что он физически разъедает воздух между нами. — Или супы варить — это моя привилегия, а для всего остального есть подстилка из офиса? Я слышала вас, Максим. Сегодня. В гостевой. Слышала каждое твое слово.
Внутри меня всё обрывается, но я не позволяю себе показать панику.
Маски сброшены.
Игра в идеальную семью закончилась прямо здесь, на этом ковре, усыпанном компрометирующими бумагами.