— Я просто разучился любить.
Слезы, которые я так старательно сдерживала, обжигают глаза.
Я смотрю на этого сильного мужчину и понимаю всю глубину своего преступления. Я отняла у него не просто бизнес. Я отняла у него саму жизнь.
— Мне жаль, очень, очень жаль, — шепчу я одними губами. Это звучит ничтожно, мелко, но других слов просто не существует.
Северьян опускает руку. Лицо снова становится жестким, непроницаемым.
— Оставь свою жалость при себе, — чеканит он. — Она мне не нужна. Как не нужны твои слезы.
Он обходит меня, направляясь к своему огромному столу. Опускается в кожаное кресло, кладет руки на подлокотники и смотрит на меня уже не как мужчина на женщину из прошлого, а как на союзника, которому не доверяет, но который ему сейчас выгоден.
— Я помогу тебе, — произносит он наконец. — У меня есть ресурсы, чтобы размазать Быстрова по стенке. Если у тебя есть доказательства его махинаций, мы пустим их в ход так, что ни один купленный судья ему не поможет. Мы заберем твоего сына, Валя. И мы пустим твоего мужа по миру.
Я выдыхаю. Ноги внезапно становятся ватными.
Облегчение такое сильное, что у меня темнеет в глазах, но следующий его жест возвращает меня в реальность.
Северьян поднимает указательный палец, требуя полного внимания. В его взгляде — арктическая стужа.
— Но запомни одно, — голос звучит жестко, непререкаемо. — Не обольщайся. Я делаю это не ради тебя. И не потому, что у меня остались к тебе какие-то чувства. Их нет. Я делаю это ради того, чтобы увидеть, как Быстров ползает на коленях и теряет всё, что ему дорого. Это моя месть.
Он наклоняется вперед, опираясь локтями о стол, сплетая пальцы в замок.
— На большее не рассчитывай, Валя. Между нами только бизнес и расчет. Никаких сантиментов. Никакого прошлого. Мы союзники только до тех пор, пока Максим не будет уничтожен. Потом мы разойдемся, и я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу. Ты поняла меня?
Я смотрю в его ледяные, непроницаемые глаза. Сердце ноет тупой, пульсирующей болью, но разум у меня ясный.
Северьян дал мне шанс спасти Богдана. На большее я не имею права.
Я киваю, выпрямляя спину и расправляя плечи.
— Я поняла тебя, Северьян. Только бизнес и месть.
***
Дорогие читатели!
Десять сорок пять.
Экран телефона гаснет, отражая мое серое, осунувшееся лицо.
В чате с Валей по-прежнему висят две унылые серые галочки. «Доставлено», но не «Прочитано».
Я бросаю мобильный на гладкую поверхность рабочего стола и с силой тру виски.
Головная боль пульсирует за глазами в такт ударам сердца, двойной эспрессо из офисной кофемашины горчит на языке, оставляя привкус жженой резины.