Ледяной металл обжигает ладонь.
Подношу лезвие к торту. Нажимаю.
Темная шоколадная глазурь трескается с тихим хрустом. Нож легко проходит сквозь плотные, влажные коржи.
Точно так же, одним чистым, безжалостным ударом, сейчас перечеркнута вся моя жизнь.
Десять лет. Три тысячи шестьсот пятьдесят дней. Я вложила их все, до единой минуты, в этого человека.
В этот дом с большими красивыми окнами. В идеальные газоны. В рубашки, в завтраки, обеды и ужины.
В вот такие дни рождения и просто посиделки, когда ему хотелось отдохнуть.
Я опускаю взгляд на свои руки. Ухоженные пальцы, свежий нюдовый маникюр, тонкое золотое кольцо с камнем. Кожа мягкая, пахнет миндальным кремом.
Это руки статусной домохозяйки. Но когда-то они были другими.
Когда-то это были руки врача.
Запах шоколада в носу внезапно сменяется фантомным, резким запахом хлорки и спирта. Я вспоминаю ординатуру в кардиологии. Бессонные дежурства, тяжесть фонендоскопа на шее, адреналин, от которого звенит в ушах, когда кардиомонитор срывается на непрерывный писк.
Я была одной из лучших на курсе. У меня было чутье. У меня было будущее.
А потом появился первый серьезный бизнес у Максима.
Бесконечные командировки, приемы, переговоры, на которых ему нужна была «представительная супруга», а не измотанная дежурствами женщина с тенями под глазами.
И я ушла. Сначала в академ, потом — насовсем.
Диплом, конечно получила, но положила его в кожаную папку на дно ящика стола. Ради него. Ради нас.
Поддеваю лопаткой первый кусок торта, переношу на тарелку.
Богдан. Мой мальчик.
Грудь мгновенно сжимает от острой, щемящей нежности.
Я ни на секунду не жалею о том, что была рядом, когда он делал первые шаги. Что каждую ночь читала ему сказки, что сидела у его кровати, сбивая температуру, не доверяя никаким няням.
Богдану сейчас десять, он в летнем языковом лагере. Вчера звонил, взахлеб рассказывал про байдарки. От него пахло через трубку хвоей, солнцем и детским беззаботным счастьем.
Для него я бы отдала всё снова.
Но что я могу дать ему теперь?
Я отрезаю второй кусок. Рука начинает мелко, противно дрожать.
Потерять квалификацию врача — это не просто забыть дозировки препаратов.
Это потерять стержень. Независимость.
Куда я сейчас пойду, если завтра хлопну дверью?
Кому нужна женщина за тридцать, чей единственный профессиональный навык за последние восемь лет — организация праздников, готовка, и… и все.
Ужас подкатывает к горлу тошнотой. Я в ловушке.
Где искать защиту?
Всплывает лицо мамы.
Поджатые губы, оценивающий, и обычно разочарованный взгляд.
Я почти слышу ее голос: «Валя, не выдумывай глупостей. Все мужчины гуляют. Твой отец тоже не святой был. Главное — семья в достатке, муж при деньгах. Вот Сережа у нас…»