Улыбка на ее лице есть — широкая, правильная, но она какая-то механическая. Мертвая.
Валя делает шаг, потом второй. Идет плавно, но я слишком хорошо ее знаю.
Десять лет — достаточный срок, чтобы выучить язык тела человека наизусть.
Она подходит ближе, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.
Не прижимается, как обычно. Не кладет голову мне на плечо.
Я опускаю щипцы на край мангала и внимательно смотрю на ее лицо.
В свете садовых гирлянд всё кажется нормальным, но стоит ей повернуться к свету от окон, как я замечаю детали.
Под плотным, явно свежим слоем пудры проступают красные пятна. Они ползут по шее, скрываясь под воротником шелковой блузки. Глаза сухие, но веки припухли, а зрачки расширены так, что почти не видно радужки.
Внутри меня что-то тихо, предупреждающе щелкает.
— Валь? — я протягиваю руку и мягко касаюсь ее талии.
Она едва заметно вздрагивает под моими пальцами. Ткань блузки прохладная, но от ее тела не исходит привычного тепла. Она словно ледяная статуя.
— Всё нормально? Ты какая-то… красная.
— Устала, — она отвечает слишком быстро.
Смотрит не мне в глаза, а куда-то мимо.
— Весь день на ногах. И, кажется, аллергия разыгралась. На лилии, наверное.
Я чуть щурюсь.
Лилии?
Те самые, что стоят в гостиной уже третий день?
И до этого момента никакой аллергии не было.
Но главное — голос. Он дрожит. Едва уловимо, на самых кончиках гласных звуков, но эта вибрация выдает ее с головой. Она пытается дышать ровно, но грудная клетка поднимается слишком часто.
Мои пальцы на ее талии чуть сжимаются. Я пытаюсь прощупать эту стену, которую она внезапно воздвигла между нами.
— Иди отдохни, — мягко, с деланной заботой говорю я. — Посиди в тишине. А то ты так весь праздник пропустишь. Кстати… — я делаю паузу, внимательно следя за ее реакцией, — где мой торт? Гости уже косятся на десертные тарелки. Пора задувать свечи.
Она моргает. Раз, другой. Глаза распахиваются шире, словно она только что вспомнила, где находится и кто она такая.
— Торт… — произносит она с задержкой. — Да. Точно. Торт в холодильнике. Я сейчас… сейчас всё принесу.
Валя разворачивается так резко, что край ее блузки выскальзывает из-под моей руки. Она торопливо идет обратно к дому.
Я остаюсь стоять у мангала, чувствуя, как морщины на лбу собираются в глубокую складку. Хмурюсь, провожая ее взглядом.
Валя никогда не забывает о тайминге праздника. Это ее стихия. Она живет этими графиками, подачами блюд, сменой тарелок.
Забыть про торт на моем дне рождения? Для нее это равносильно катастрофе.
Но сейчас она выглядела так, будто я спросил ее о квантовой физике.