«Выживешь», — буркнул Потап. — «Но делать ничего не сможешь и сгоришь», — признал он после примерного мыслеобраза последствий.

— Как-то мне не хочется сгорать выжившим, — капризничал я.

Одновременно запуская… самых обычных, простых зверодухов. Более чем способных оттолкнуть и прочее. Не успел я порадоваться, какой охренительно умный, как произошла очередная сволочная случайность. Дело в том, что духов я призвал ровно столько же, сколько было склянок: на автомате, да и быстрые они, относительно. Так что больше и не нужно, как мне показалось… да щаз! Один из них просто… разбил склянку. А ядовая алхимия, как оказалось, разрушает не только плоть, и пару не успевших откинуть склянки духов просто выкинуло в навь брызгами. Сделать я ничего толком не успел, только поток энергии от Потапа увеличился… но он не успевал тоже: судя по всему, хотел проявиться в материи, приняв удар алхимии на себя. Понятно что это не «героическое самопожертовование», несмотря на то, что эта пакость вполне может (судя по духам) нанести ущерб Потапу. Но он как бы огромный, да и покрепче меня. Но на половине проявления топтыгин притормозил, начав подавать в меня энергию не для своей манифестации, с которой уже не успевал, а териантропьей регенерации. И во время — склянки разбились неподолёку от меня и я взревел: боль была нестерпимой, ядом меня окатило душевно.

Вдобавок, через багровую пелену боли, краем сознания я отметил, что сволочной Барисул закопошился.

«Достало. Я — сам!» — рявкнул Потап, явно стабилизировав моё положение после потери чуть ли не половины меня. — «Займись ядоваром, а я сожру этих и вытащу самку», — скинул он мыслэмоцию, проявляясь в материи.

Проверять, что там со мной, я даже не стал: жив, а значит — восстановлюсь, да и глаз у меня, судя по ощущением, не было вместе с половиной морды. Но я то, чего не было, к своему удивлению, открыл: похоже, териантропья регенерация шуршала, подстёгнутая щедрым потоком энергии от топтыгина. Но быть ободранным скелетом мне было некомфортно, так что я неосознанно… воссоздал недостающие куски из жабьего пламени. И работали, однако, как удивился, так и порадовался я, бултыхаясь в серёдке медведя в виде этакого огненного беролака, внешне состоящего из потоков пламени больше, чем наполовину. Прям адский гонщик из фильма, мысленно хмыкнул я, но перестал думать глупости: Потап явно выполнял «свою часть», сгребая живых Боричей лапой и отправляя себе в пасть. Кстати, повреждения от остатков зелья его призрачная плоть получала, но незначительные, как и ожидалось. А видел я странно — не цвета, а какие-то там электромагнитные излучения, что-то вроде того, что, учитывая глаза из огня, и неудивительно.