А вообще — в первый раз «натурно» наблюдал-ощущал божественную магию. Можно было бы сказать «воздействие», но, судя по ощущениям, это была именно магия, однотипная с магией владеющих и одарённых. Правда, запредельно точная по области воздействия, при этом — без проводников, типа духов и элементалей.

«Всё сами», — подтвердил Потап. — «Я тоже так могу, но мало. А чтобы мочь, как они — надо быть шебуршенем таким бешеным, что ты нормальным покажешься. А мне — лень!»

В общем, в роли духа-фокусировщика выступало само божество, окрашивая магию соотвествующей себе «стихией», в смысле, придавая различимые свойства.

Тем временем я доскакал до ворот, которые уже медленно закрывались. Чуть притормозил, рявкнув стражам:

— Придержите ворота ненадолго!

— Не можно! И на кой⁈ Надо — так проходи!

— За мной аркубулюс. Закроете — по стене взберётся, самим потом объяснять, откуда выбоины на стене и воротах, после того, как мое почтенство предупредить изволило! — отмахнулся я, пригнулся и втопил к обочине леса.

Дело в том, что слуга с конями стоял на опушке, видя ворота. Да, темно, относительно далеко, но я хотел застать этого типа врасплох. Благо траты времени мизерные. И врасплох не для того чтобы убить — это-то как раз можно было сделать и на аркубулюсе, пыша пламенем из всех возможных отверстий. А именно вырубить на полчасика — за это время как раз управлюсь. Или со мной управятся, но об этом думать, а главное — допускать мы не будем. А вырубить не из порочного пацифизма или чистоплюйства: просто хотя на почтальоне не было никаких артефактов-заклятий «на жизнь» (только явно связной амулет, к чертям сгоревший в божественной молнии), но никто не справки с отпечатком свиного копыта не давал, что сигналки «на жизнь» не будет у второго. А смерть посланника — это нездоровая суета в свинарнике, что мне к чертям не сдалось.

Проскользнул в придорожный лес и, по дуге, приблизился к ожидающему почтальона молодому слуге, время от времени испуганно озирающемуся. Ну, в принципе, понятно: лес Зиманды ночью — ещё более неприятное место, чем днём. А он и днём ни черта не приятен. Рванул к нему и выматерился: моя «териантропья фишка» сработала и в этот раз. Привязанные за узду к ветке лошади рванули, раздирая губы, сбили парня с ног. А одна, особо опозиционная, выразила протест окружающему миру в виде копыта, наступившего на лицо слуги.

— Ну и сам себе потерпевший, — махнул я лапой. — Но надо поторопиться.

И выскочил на дорогу, где меня поджидал аркубулюс. Привратная стража всё же подзадержала закрытие врат. Оседлал железного медведя и, наконец, устроил ревизию того, что у меня есть. Тесак (что хорошо), револьвер и всего один скорозарядник. Как-то направляясь в гости к Серпенту, я не озаботился полноценным арсеналом, в чём явный дурак…