— Приветствую, почтенный, — рассеяно поприветствовал меня в какой-то малой гостиной особняка владетель лет тридцати.

Был это Этар Блонг, представитель рода с тёплого побережья Зиманды. Териантропы, точнее маймотропы — тотемным духом под именем Блонг была горилла. Точнее — был, хотя пол у тотемных духов играл не настолько важную роль, как у живых, хоть и не дотягивал до полностью андрогинных богов.

Мордас и прочие детали Блонга Потап мне милостиво продемонстрировал — здоровенный, просто карикатурный обезьян, с лютыми клычищами и лапами столь мускулистыми, что не будь он духом — так и невозможными. А мордас этого гориллыча был просто ужасен — возможно, из-за «зловещей долины», попытки найти что-то человеческое в роже примата. Но грубые, гипертрофированные черты морды заставили меня мысленно передёрнуться.

И, видимо в качестве компенсации за облик тотемного зверя (ну и в обороте у Блонгов, скорее всего, та же отвратительная ряха), Этар обладал просто… ну красавец-мужчина, иначе не скажешь. То есть действительно красив, почти женственной красотой, хотя и не перепутаешь, не в последнюю очередь из-за щёгольских усиков. Мельком увиденные мной Блонги демонстрировали ту же «утончённую красоту», так что я окончательно убедился — тотемный зверь своеобразно компенсировал. Или свои комплексы, или комплексы своих владетелей-шаманов — не принципиально. Очень уж кукольно-красивыми были Блонги.

На вопросы Этар отвечал, да и вообще — выразил «надежду на благополучное разрешение случившегося без ущерба уважаемым Квидым», вот только возникало ощущение, что его отоварили пыльным мешком. И далеко не пустым: он временами «зависал», морщился, пытался вспомнить детали — и не вспоминал. Я бы подумал, что парень тоже кривой в дрезину — но нет, совершенно трезвый. Но нужных деталей происшествия он мне просто не мог сообщить.

— Простите, почтенный Потапыч, — развёл он лапами после четверти часа прямых, наводящих и перефразированных вопросов. — Не помню.

— Понимаю, гулянка, водка, — махнул лапой, мысленно вздохнув я.

— Нет, — удивил меня Блонг. — Мы вне рода практически не пьём — особенность прародителя, — пояснил он на вопросительный взгляд. — Просто… ярился, почтенный. Такая женщина, такая… — аж закатил парень глаза, чуть ли не пустил слюнку.

— Ну, как минимум — живая, — изящно пошутил я, с учётом происшествия на гулянке.

— Конечно живая, просто так… не обращал ни на что внимания, наверное. Понимаете.

— Понимаю, — не стал я высказывать я всё, что думаю, планируя распрощаться.

— И ведь внешне не скажешь, — бормотал под нос явно оживившийся Этар, с взглядом «в воспоминаниях» и дебильной улыбкой. — Но какая замечательная, страстная… А какое прекрасное имя — Драса…