Внутренности здания как-то общепит не напоминали: от деревянной стойки расходились два коридора, вествясь вглубь здания вдали. А за стойкой обитал просто красавец-полмужчина. Красавец, потому что весу в одарённом дядьке было кило под стопятьдесят, ну а фактически все сословия Зиманды почитали жирноту за красоту. Владетели — скорее полноту, к жирноте относились с понятным скепсисом, но в среднем по Зиманды — красавэц, куда деваться. Причём, будь дядька в полной мере комплектен, то за двести он бы точно перевалил. И составлял его организм далеко не только жир — лапища бугрилась мышцами, а могучие сисяндры, видимые через рубашку, бултыхались, как силиконовые. Последнего в Зиманде вроде как не водилось, а значит, под слоем жирноты ныкалась пристойная и рельефная мускулатура. Ну и причина, почему этот дядька «наполовину» — тоже бросалась в глаза. Ног и правой руки у этого одарённого не водилось, рожа были изукрашена шрамами, вплоть до косой проплешины в пару сантиметров через голову, от шрама же. Колоритный дядька, на наше появление на удивление ловко поклонившийся с кресла на колёсах — судя по рычагу, под имеющейся рукой аналог инвалидного.

— Добро пожаловать в Приватный… — прищурил толстяк свои почти исчезнувшие глазки, — почтенный видом.

— Привет, — помахал я лапой.

Спрашивать «как узнал?» — я, естественно, не стал. Не блином Ньютона для читающего газеты и слушающего слухи в Золотом, вплоть до того, что моя одежда эксклюзивна. Хотя видел я в собрании всякие попытки в плагиат, ну да и хрен бы с ними, у меня красивее и лучше.

— Какого рода услуги интересуют почтенного? — не стал дальше блистать красноречием этот тип.

— Представляться тут не принято? — приподняв бровь, уточнил я.

Не то, чтобы я был великим сторонников этикета и формализма (кроме случаев, когда это надо, но тут явно не он), но есть определённый «код поведения». И он нарушен, причём, если в случае с владеющим повышенной злостности и говнистотсти или некоторыми адвокатами — это оправдано. То в данном случае вопросы стояли так: толстяк — быдло неприлично? Или мнит себя таким толстым (это — небезосновательно), что считает, что «правила не для него»? Или это местный код: не представляться «до дела»?

Интерес не праздный, так что вопрос я задал совершенно спокойно, без битья пяткой в грудь. Вот если этот инвалид начнёт орать «ещё самому мне представляться⁈» — тогда можно и побить. И пяткой, и не пяткой, и в грудь, и не только.

— Прошу простить, почтенный, — ни хрена не извиняющимся тоном выдал тип, — но традиция Привратного — обходиться без имён. Меня вы вряд ли наймёте, так что называть прозвище я не стал. Но Шустрый, к вашим услугам, управитель Привратного.