Вдоль стен были лавки, перед ними массивный дубовый стол, большой шкаф-поставец для посуды и два больших сундука с железными оковками.

Шкаф заполнен различной посудой, медной и оловянной, среди которой есть даже фаянсовая.

На столе и на лавках домотканые скатерти, на стенах рушники — вышитые полотенца, на полу домотканные дорожки.

В избе три горенки, меньших по размерам жилых комнат. В них резные деревянные кровати с перинами и горой подушек.

Степанида сразу же стала косо поглядывать на Вильяма и не выдержав, спросила:

— Барин, а это кто такой?

— Это мой новый слуга, — объяснил я. — Англичанин. Зовут Вильям.

— Ишь ты, англичанин, — недоверчиво протянула она. — А говорить-то по-нашему умеет?

— Пока плохо. Но научится.

Вильям между тем совсем не интересовался избой. Он то и дело поглядывал в сторону двора, где слышались звуки от скотины.

— Можно я посмотрю на животных? — спросил он меня по-английски.

— Степанида, — обратился я к хозяйке, — мой слуга хотел бы посмотреть на вашу скотину. Он специалист по животноводству.

Степанида сразу же насторожилась.

— А не колдун ли он какой? А то бормочет что-то на своём языке…

— Никакой он не колдун. Это хороший человек, разбирается в скоте лучше многих. Пусть посмотрит.

— Ну, коли барин велит… Только чтоб без фокусов всяких, — неохотно кивнула хозяйка.

Вильям отправился во двор, а я остался в избе разговаривать со Степанидой. Вскоре пришел Иван, старший брат Степана, который вёл хозяйство, за ним Василий, средний брат — местный кузнец. Крепкие мужики, но усталые и состарившиеся не по годам.

Мы беседовали о делах в деревне, о урожае, о том, как живётся крестьянам. Картина вырисовывалась не радостная — земли мало, урожаи скудные, подати большие. Многие просто выживают, но мне почти сразу же стала понятны причины такого благосостояния семьи Степана.

Их было две. Главной были «золотые» руки Василия. Степан недаром несколько раз хвалил брата, говоря, что он наверное лучший кузнец в уезде.

Второй причиной был отказ братьев делит хозяйство после смерти «большака»: деда, а затем отца. В итоге сохранилось большое и успешное хозяйство.

Через полчаса вернулся Вильям. Лицо у него было довольное.

— Ну как? — спросил я его по-английски.

— Неплохо. Лучше, чем я ожидал. Свиньи породистые, за двумя лошадями хорошо ухаживают, коров три, но они сейчас на выгоне. Куры — отличные несушки. Конечно, это не промышленное животноводство, но для деревенского хозяйства вполне разумно.

— А что можно улучшить?

— Много чего. Но для начала нужно посмотреть на ваше имение.

Личный осмотр хозяйства семьи Степана я решил отложить и попрощались со Степанидой и её сыновьями, поехал дальше. До усадьбы было ещё не меньше версты.