Я невольно её залюбовался и это было тут же дамой подмечено, которая наградила меня кокетливым выстрелом своих глаз.
Дегустационный ужин удался на славу. Всё было и внешне и по вкусу именно таким как я и предполагал. Вот только гвоздем программы завтра будут не блюда а-ля Франция, в медвежатина.
Пелагея оказалась знатоком этого не совсем обычного мяса и приготовила два вида тушеной медвежатины: скажем так обычным способом и заранее вымоченным в вине.
Такую вкуснятину я ел первый раз в жизни. На гарнир были жареные грибы с картошкой и получилось в буквальном смысле слова пальчики оближешь.
Но Пелагея на этом не остановилась. На завтра она предложила приготовить еще комбинированный свино-говяже-медвежий холодец и шашлык из медвежатины.
Я на мгновение даже закрыл глаза, представив себе какой бомбой будет сочетание французских блюд, шашлыка и приготовленного моего охотничьего трофея. Да еще за столом будет и «виновница» моего героизма.
Софья Павловна не смогла скрыть своего изумления от происходящего, она похоже отметила что с крепостными я веду себя не так как все русские дворяне нынешнего времени.
Я естественно ко всем обращаюсь на «ты», но не потому что я барин. Я конечно уже освоился со своей новой ролью в 19 веке, но главное прожитые раньше шесть десятков с хвостиком из песни не выкинешь. А там я «выкал» только общаясь со старшими, начальством и в официальной обстановке.
Но похоже все равно со своими людьми я разговариваю немного не так как обычные дворяне. Особенно Софью Павловну поразило моё шуточное «вы» и «сударыня» когда рассыпался в комплиментах Пелагее.
Да и контраст накрытого стола и откровенной бедности поместья естественно бросался в глаза. Как ты не наводи порядок и лоск во флигеле и вокруг, но общую бедность не скроешь и полуразрушенный кирпичный барский дом не спрячешь.
Но это все я думаю сыграет мне в плюс. А Софья Павловна окажется скорее всего еще одним моим козырем. О моем главном госте она отозвалась как о хорошем знакомом.
Итак наступил первый важнейший день моей новой жизни после моего попадания.
Проснувшись опять с первыми петухами, я с постели поднялся не сразу, а еще раз все взвесил и проанализировал. Окончательный вывод моего умственного штурма окончательно укрепил меня во мнении, что сегодня решится моя судьба в этом новом моем мире.
Последним решающим доводом было письмо любезное письмо Алексея Васильевича.
Дядя очень галантно извинялся, что завтра не может нанести мне визит. У него открылась старая рана и он лежит в постели, страдает и вспоминает дела минувших дней. Даже уронил скупую мужскую слезу, вспомнив как когда геройствовал на поле брани мой батюшка и как он, Алексей Васильевич, постигал азы службы Государю под руководством моего деда.