Я лёг в постель и стал размышлять о завтрашнем дне. Год — это не так уж много. Но и не так мало, если использовать время правильно.
«Посмотрим, что у нас есть, — думал я, засыпая под шум сосен. — И что можно сделать. Возможно Вильям действительно специалист и может быть от него будет толк. Но надеяться надо только на себя».
Последней моей мыслью перед сном было: «А впрочем, что мне терять? В худшем случае стану чиновником. В лучшем — может быть, удастся спасти имение».
И под убаюкивающий шорох хвои за окном я провалился в сон.
Ку-Ка-Ре-Ку!
Я рывком сел в кровати, сердце колотилось как бешеное. За окном очень раннее утро, но какой-то слишком резвый местный петух уже давал концерт, да такой, что казалось это происходит прямо под моим окном.
И он не один — ему ответили такие же голосистые собратья, создавая просто какофонию звуков какую я никогда не слышал.
— Вот же сволочи пернатые, — пробормотал я, потирая глаза.
А тут ещё и солнце подключилось. Несмотря на столь ранний час, его лучи уже пробивались сквозь занавески и били мне прямо в левый глаз. Спина тоже уже начала гореть от жары.
«Ну какой же строитель этого дома был оригинал, сделал спальню на солнечной стороне! — возмутился я про себя. — Я всегда был совой, есть и буду её во веки веков! А тут приходится насилие над собой совершать, вставать ни свет ни заря. Сегодня же распоряжусь, чтобы повесили самые плотные шторы».
Но делать нечего — сон как рукой сняло. Дом уже проснулся, слышались голоса во дворе, стук посуды на кухне.
Постоянное отсутствие теплой воды меня уже практически не напрягало, её комнатной температуры для меня теперь вполне достаточно.
Вот и в этот раз я умылся холодной, не спеша оделся и проследовал на кухню, где меня встретила Пелагея.
— Доброе утро, барин! — поприветствовала она меня. — Чего изволите на завтрак? Может, каши овсяной? Или яичницы?
Я посмотрел на неё, потом на её помощницу — молодую девушку лет шестнадцати-восемнадцати, которая уже хлопотала у печи.
— Знаешь что, Пелагея, — сказал я, — а давайте я сам что-нибудь приготовлю.
Кухарка удивлённо воззрилась на меня. Я довольно улыбнулся, произведенный эффект мне очень даже понравился. Уверен, что подобных речей наша кухарка еще никогда в жизни не слышала.
— Как это — сами, барин? — у Пелагеи даже голос задрожал и в нем появились нотки не только удивления, но и обиды.
— А вот так. Объяснять долго, лучше покажу. У вас есть яйца?
— Есть, барин, — кухарка начала успокаиваться, сообразив, что я вероятно просто хочу показать что-то новое. — Свежие, только что из курятника принесли.