— Тут барин и другие охотники есть, ежи и ласки, — Федор ткнул палкой в полутемный угол. — Вон глазками сверкает.
Кто там сверкал глазками я не увидел, но сторожу наверное виднее.
Осторожно обойдя все сарая, я в конечном итоге остался доволен, не увидев ничего страшного и негодного.
Конечно надо будет потрудится и не один день, подметание только чего стоит, а ведь надо сделать еще и влажную уборку, дезинфекцию и прочее.
Один из сараев стоящий на отшибе, привлек моё наибольшее внимание. Возле него росла большая настоящая корабельная сосна и было странно, что её еще никто не спилил.
Под ней был толстый частично уже перепревшей слой хвои. Я палкой разворошил её и увидел не растаявшие характерные крупнозернистые крупинки старого снега.
— Федор, а в глубине леса сейчас можно найти не растаявший прошлогодний снег?
— Конечно можно. Граница нашего имения со стороны Торопово Дунькин овраг. Так там есть места, где снег под листвой и землей иногда до следующей зимы лежит. Только он в это время часто в лед превращается.
— А топорами и пилами его можно взять?
— Можно взять, ума большого не надо.
Я с малолетства помнил, как в деревне мы, мелкая ребятня, собирались в конце лета и шли искать в лесных оврагах старый, слежавшийся с прошлой зимы снег. Иногда, когда лето бывало особенно жарким, наши поиски заканчивались неудачей.
Но это бывало редко, чаще всего нам удавались наши поиски и мы довольные набивали этим снегом и льдом специально прихваченные для этого хозяйственные ведра.
Зачем мы это делали, я не знаю. Но это был какой-то почти священный ритуал. Снег и лед почти всегда мы находили в одних и тех же местах и постоянно заключали пари: растаял ли он в этом году.
Ревизию своего хозяйства я закончил на току. В поле основные работы закончены, осталось убрать только небольшой клин господской картошки, да на своих огородах убрать этот второй русский хлеб.
Пять лет назад во время прошлой голодухи мужики оценили достоинства картофеля и сейчас не надо никого уговаривать и заставлять для себя его выращивать.
На току работали преимущественно женщины и молодежь. Командовал всеми староста. Господский урожай уже почти весь довели до ума и мешки заполненные зерном стояли рядами в одном из овинов.
— Сколько примерно тянет каждый мешок? — спросил я Сидора, который лично контролировал их наполнение.
— Три пуда барин, фунт в фунт. У меня глаз такой, что не ошибаюсь. Ну, а когда обществом зерно делить начнем, тут уж каждый мешок взвешивать будем.
Сидор вопросительно посмотрел на меня, одобряю ли я такое решение.