Успех моего предприятия столь огромен, что я быстро начинаю продавать тушенку в Европе. А затем лично везу целый пароход в Америку, где мне удается сразу же покорить Нью-Йорк.
Хорошо, что августовские ночи еще короткие и мой коммерческий успех в Америке в сонных грезах был самым бесцеремонным образом прерван голосистой утренней компанией за окном. А иначе я бы наверное в своих снах, на ядре скорее всего, повез бы тушенку каким-нибудь обитателям Марса.
Весь следующий день я провел с народом на своем поле. Я оказался прилежным и способным учеником и освоил азы работы с серпом, успешно попробовал косить литовкой и вязать снопы.
То, что барин вместе со всеми убирает урожай, было для моих крепостных почти чудом. И оно явно пошло на пользу делу. Даже на мой взгляд начинающего хлебороба господский клин убирался быстро, а самое главное качественно.
За два дня было убрано десятин тридцать. На закате я перед тем как ехать домой прошелся по уже убранному полю и увиденная картина порадовала меня.
Стерня была чистой и ровной и мне не удалось набрать даже десятка оставшихся в поле колосков.
Мне сразу же вспомнились постоянные разговоры с моей молодости о снижении потерь при уборке. Меня почему-то всегда чуть ли тошнило от них, особенно когда в армии во время обязательного просмотра программы «Время» приходилось всю осень чуть ли не каждый вечер смотреть идиотские репортажи с полей.
Но сейчас эти воспоминания вызвали только грусть. В моей новой жизни мне наверняка не суждено увидеть ни телевизионных репортажей, ни с ветерком прокатится на мотоцикле, ни попросить «Алису» вечером после работы включить какую-нибудь любимую мелодию.
Во время позднего ужина Пелагея несколько раз озабоченно посмотрела на меня, а потом не удержалась и спросила:
— Понимаю! Барин, а у нас что-то случилось?
— Пелагея, с чего ты взяла? — удивился я.
— Да уж очень вид у вас озабоченный и грустный.
— Не переживай напрасно, я просто очень устал. Я ведь первый раз в жизни целый день проработал вместе с мужиками на уборке и устал аки пес.
Оказавшись в постели я действительно понял, что очень устал. Неожиданно заныла поясница и начали гореть руки наколотые при вязке снопов. А потом сразу же вспомнились разговоры мужиков, что в этом году опять не урожай и возможно опять зимой будет голодно.
Ночь, после дня проведенного в трудах на свежем воздухе, я провел без сновидений и даже проснулся на том же боку на котором уснул.
Вчерашняя усталость еще чувствовалась во всем теле и только во время завтрака молодость взяла своё и я из-за стола встал полный сил.