Никифор сделал паузу и Степан вставил своё дополнение.
— Никанор это тот чудной дед, который точил ножи и на вас не посмотрел.
— Семен Иванович, он же кот который гуляет сам по себе. У него же даже помощников нет, все сам, — продолжил Никифор. — Вот и Никанора он лично взялся выпороть при всем честном народе в наказание. Невестка бросилась его защищать, так управляющей и ей всыпал. Вот после этого у всех в деревне страх поселился и руки опустились, а мужики все кто мог, в отходничество подались.
— Понятно, — только и смог я сказать после рассказа нашего дворника.
Оно и правда все мне понятно. И страх Пелагеи, и молчание Никифора, и леность оставшихся мужиков и атмосфера потерянности, потрясшая меня при въезде в деревню.
— А скажи мне Никифор сколько уже примерно заплатили эти арендаторы?
— А чего же примерно, я точно знаю, у их высокоблагородия камердинер как и я из отставных, сами понимаете мы подружились. Квартира эта большая и самая хорошая. Как никак в ней жена Петра Георгиевича жила. Семен Иванович сдал её с ноября прошлого года, не знаю чем она господам так приглянулась, но господин титулярный советник отдает за неё почти половину месячного жалования, целых пятьдесят рублей.
Я быстро прикинул в уме. С ноября прошло десять месяцев. Ровно пятьсот рублей положил в карман вор-управляющий за это время. Не плохо однако.
— А теперь ответь мне честно: батюшке мужики боялись после этого жаловаться. Но ты же, как отставной солдат и человек свободный, на тебя разве управляющий посмел бы руку поднять? Или почему Алексею Васильевичу не попытался правду рассказать?
— Так он, барин, — чуть не со слезами воскликнул Никифор, — мне прямо сказал, что прикажет убить меня, а люди всегда найдутся. А дядюшку вашего кто же видел, он постоянно на Урале на своих заводах, сюда редко приезжает. Да и последнее время не ладили они с вашим батюшкой. Я как-то приехал в деревню, жена просила больную мать навестить и случайно слышал как они ругались. Не знаю, что между ними произошло, да только ваш дядя в сердцах сказал, что больше он в дела вашего батюшки лезть не будет. Сел в карету и укатил.
В Сосновку мы вернулись уже затемно. Несмотря на весь негатив узнанный мною, настроение у меня было не плохое. Я понял, что имение не такое уж и нищее, надо просто быстро навести порядок, прогнав вора управляющего. И попытаться наладить отношения с дядей. Я уверен, что сумею это сделать и он сменит гнев на милость и хотя бы не будет меня топить. А это уже хлеб.
То, что мне удалось так быстро разобраться и понять суть махинаций управляющего с лесом и калужским домом конечно замечательно, но реально это увеличит мой доход только на пятьдесят рублей в месяц, которые платит семья переведенного служить из Москвы неведомого мне пока титулярного советника с очень редкой русской фамилией Иванов.