Но посмотрев на отставного подполковника, ожидающего моих вопросов или ответа на это сумасшедшее предложение, я совершенно неожиданно для себя сказал:
— Сколько и когда?
— Двадцать тысяч серебром до Рождества и тридцать когда дело будет сделано.
Еще когда я первый раз общался с отставным подполковником, я обратил внимание, что на некотором расстоянии постояно крутится какой-то мужичонка, по внешему виду мелкий чиновник, а по замашкам «что изволите».
Вот и в этот раз он крутился метрах в двадцати и глядя на не него мне пришла в горлову мысль, что он как бегун находится на низком старте.
Я не ошибся. Стоило мне сказать, что я согласен, как отставной подполковник поднял немного правую руку и слабо махнул ею.
Человек тут же подскочил:
— Что изволите, ваше высокоблагородие?
— Экипаж, милейший.
Человек отскочил метров на пять, отвернулся и неожиданно свистнул как заправский Соловей-разбойник. Тут же из-за кустов выехала пролетка.
Отставной подполковник ухмыльнулся, и довольный произведенным эффектом, поставил жирную точку в нашей беседе.
— Дней за пять до Рождества я, Александр Георгиевич, сам приеду к вам в имении. Будьте готовы к тому времени. И не исключено, что по весне вам придется самому отправиться на Кавказ.
Почти на автомате я прощально кивнул головой и пролетка укатила, увозя отставного подполковника.
«Да, Саша, вашу жизнь здесь пресной не назовешь, — мысль пролетела в моей голове как метеор, — чуть ли не каждый день неожиданности. А кто-то когда-то считал, что в доэлектрические времена жизнь текла тихо и размеренно».
Поэтому я не удивился, когда на пороге двора гостиницы, меня встретил не трактирный слуга, а Никанор стремянной камердинер Анны. Андрей подошел и молча встал сзади.
— Анна Андреевна, велели кланяться… барин, — на слове «барин» Никанор запнулся, было такое впечатление, что он его с трудом из себя выдавил. — Они велели передать, что просят вас ждать на почтовой станции, где вы расстались.
Я усмехнулся и спросил Никанора:
— Скажи-ка, а как ты Анну Андреевну называешь? Барыня или еще как? — я только слышал как к Анне по имени отчеству обращались дворецкий Семен и горничная Луиза и резонно предположил, что всё остальные обращаются так же.
— Анна Андреевна. У нас так всем велено обращаться.
— Понятно. Давай-ка ты ко мне тоже по имени-отчеству. И остальным скажи. Знаете моё имя-отчество? — я посмотрел в глаза Никанору.
Он смутился и отвел взор, а я перевел свой на Андрея, который все понял правильно и бойко ответил:
— Александр Георгиевич… — он явно хотел добавить «барин», но я опередил.