Когда я приехал, почти все поголовье уже было продано, от былого молочного стада на ферме почти ничего не осталось. Но обещанные мне три коровы и два быка, ждали меня.

Один из них был хорош. По всем признакам этот бычара должен стать рекордистом, от него уже был получен приплод, который начал давать молоко…

Сергей Николаевич пригласил меня на обед. Он определенно чувствовал себя не в своей тарелке и попытался объяснить мне почему так все произошло.

— Ферма в Бутырках держалась исключительно на энтузиазме и деньгах нашего батюшки. Интересы моих братья, да и мои тоже, если вы, сударь, заметили, лежат немного в других областях. Да и наши финансы оказались не в столь блестящем состоянии, чтобы продолжать содержать ферму, — Сергей Николаевич явно нервничал.

Ему было вероятно крайне неприятно объяснять почему ни он, ни братья, не желают продолжать дело отца.

— Поэтому мы вынуждены были продать почти всё поголовье. Пантелей Петров последние годы был одним из ближайших помощников Николай Николаевича и я естественно не могу отказать в его просьбе, — улыбка тронула губы младшего Муравьева. — Не знаю чем вы, сударь, его так очаровали, но лично мне будет приятно если дело нашего батюшки будет продолжено. Поэтому я продаю вам Кудряша. Это последнее время был любимый бык батюшки. Он на него возлагал большие надежды.

За трех коров и двух быков я выложил триста рублей. это сейчас бешеные деньги, обычная корова идет самое большое рублей за пятнадцать. Со слов Пантелея купленные коровы давали в пересчете на знакомые мне литры по пять-шесть тысяч в год. Все три были третьим отелом и стельные.

Бык Кудряш Пантелея приветствовал радостным гулом и маханием головы. Но когда Пантелей подошел он успокоился, дал погладить себя и взял у человека краюху хлеба.

Пантелей же от радости прослезился. И все ни как не мог отойти от быка.

— Пойдет дело, пойдет, — приговаривал он, гладя бычью морду.

Я конечно не суперспециалист в молочном деле, но считал, что это вполне достойный результат, коровы почти в самом соку и принесут еще не один приплод.

Все время моего нынешнего визита в Бутырки, я ломал себе голову, когда Пантелей сумел разглядеть во мне продолжателя дела Муравьева.

Я даже не мог вспомнить его во время моего первого визита в Бутырки, что собственно было и не мудрено. Моя голова была занята другим после беседы с отставным подполковником и все что было в тот день, я вспоминал как в каком-то тумане.

За сотню рублей Пантелей должен организовать перевозку моего приобретения в Сосновку, а я, поблагодарив за любезность Сергея Николаевича, направился к господину отставному подполковнику.