Ну Фрол, определенно философ. Эх, какой светлый ум пропадает, наверняка стал бы светочем русской философии.
С коровника мы вышли в великолепном настроении и тут же отправились в беконный цех.
Серафим с Настей приготовили для меня сюрприз: первые куски бекона холодного копчения, которые мы тут же все вместе продегустировали.
Анна оказалась большой хитрулей и потребовала чтобы первыми выказались Серафим с Настей. Они никак не могли решить кому первому держать ответ. Наконец Настя решилась,
— Вроде как это моих рук дела. Серафим говорил без барина не будем пробовать, а я сказала, давай сюрприз сделаем. Мне, — она как и многие сегодня споткнулась на моем имени-отчестве, но все равно выговорила, — Александр Георгиевич и Анна Андреевна очень понравилось. Даже больше чем горячего копчения.
— Ну это дело вкуса, — сказал я. — Но вы молодцы, приготовили великолепный продукт. Ванюшка то ваш беконом лакомится?
— Когда обрезки остаются после подготовки к продажи, тогда перепадает, — Серафим ответил не сразу и как-то робко.
— А вот это не правильно. Я распоряжусь и по куску того и другому будем пускать для себя, а не только одни обрезки.
На следующий день мы собирались покинуть Сосновку, но Пантелей внес свои коррективы в наши планы.
Еще до первых петухов в дверь спальни кто-то робко начал стучать. А затем раздалось не смелое:
— Барин, Александр Георгиевич! — проснувшись, я не сразу понял в чем дело и не узнал голос.
Очередная ночь любви была конечно не такой безумной как предыдущая, но мы с Анной угомонились далеко за полночь.
Со второй попытки я понял, что это Андрей и ответил:
— Андрей, что случилось? — без какого-либо серьёзного повода посреди ночи меня ни кто будить не стал бы.
— Пантелей человека прислал, он в Малоярославце застрял. Один из скотовозов сломался, ось полетела. Ему помощь требуется.
— Ступай, распорядись чтобы Тихон запрягал наших скотовозов. Я сейчас приду.
Андрей убежал, громыхая на весь дом, а я начал торопливо одеваться.
Анна тут же проснулась и испуганно спросила:
— Саша, что случилось?
Она приподнялась в постели и опустившееся одеяло обнажило её точеную грудь от одного вида которой ни один раз почти сводил меня с ума. Мои пальцы, застегивающие пуговицы сорочки, непроизвольно остановились. Усилием воли я застал себя продолжить одеваться.
— Пантелей с коровами застрял в Малоярославце, у телеги-скотовоза ось полетела.
— Я с тобой, — Анна выпрыгнула из постели и начала очень быстро одеваться.
Желание близости тут же начало захлестывать и чтобы удержаться мне пришлось отвернуться. В итоге Анна оделась одновременно со мной.