Вильям такого поворота дела не ожидал и ошарашенно посмотрел на меня, потом на Савелия, потом опять на меня. Савелий в свою очередь также растерянно смотрел на Вильяма и беззвучно шевелил губами.
— Вильям, — я решил ускорить процесс, — долго ждать буду? Давай говори, кого ты там среди артельщиков Савелия приметил. Небось этого шустряка белобрысого, который Дуняшу чуть взглядом не съел.
— Да, сэр, — выдохнул наконец-то Вильям. — Это вам Дуняша сказала?
— Нет, это мне сорока на хвосте сегодня утром принесла. Так я прав или нет?
— Правы, Александр Георгиевич, — к Савелию вернулся дар речи. — Возьмите к себе Кузьму, не пожалеете. Он шустрый, понятливый и услужливый, с любым делом справится. А тут тем более.
— Да тут понятно, что будет землю рыть. Девка то ему очень приглянулась, чуть глаза не сломал. А ежели женщина в душу запала, то мужчина может горы сворачивать.
Строители-артельщики работающие у меня все были тороповскими крепостными-отходниками. Наверняка слухи о том что я возможно окажусь их новым хозяином им были известны и это проявлялось в подчеркнуто уважительном отношении к моей персоне. И я нанял для работы именно их тоже по этой причине.
Кузьма похоже был где-то рядом и быстро оказался передо мною.
Я окинул его взором: небольшого роста, по крайней мере ниже меня, белобрысый, стриженный под горшок, черты лица очень правильные. Приодеть да прическу сменить — вполне за голубую кровь пойдет.
— Ты надо полагать грамотный?
— Да, барин, — я усмехнулся, обращение «барин» почему то неприятно резануло слух.
Все таки я человек 21 века, хотя похоже и органично вписавшийся в 19. И слово барин мне режет слух, особенно после того в Сосновке народ перешел на имя-отчество.
— Ты слышал как ко мне Савелий обращается? Вот давай перенимай передовой опыт. А то будешь со своим «барин» как белая ворона и других будешь смущать. Договорились?
— Договорились, — Кузьма беззвучно зашевелил губами, сделал громкий нервный глоток.
— Ну, а дальше? — безжалостно потребовал я.
— Александр Георгиевич, — дрожаще договорил Кузьма.
— Вот молодец, — похвалил я его. — А теперь расскажи где ты образовывался?
— Моя матушка у отца Петра за его женой ходит, вот он меня и учил.
С женой отца Петра лет десять назад случилось несчастье. Была какая-то темная история в результате которой он принял священнический сан и уехал из Петербурга с парализованной женой с которой постоянно кто-то должен находится.
— Понятно, — я сделал паузу, чтобы облако неприятной и печальной ситуации у отца Петра отдалилось от нас. — Господину Тэтчеру требуется помощник и он за тебя хлопочет. Ты, как я понимаю, согласен. И причина твоего желания попасть ко мне на службу одна, положил ты, Кузьма, глаз на нашу Дуняшу. И у меня к тебе только один принципиальный вопрос: когда это успел её приметить?