– Я не хочу знать, как это случилось, – сказал он.
– А я бы все равно не смогла тебе этого рассказать, – ответила Исабелла, натягивая юбку.
– Давай не будем даже говорить на эту тему.
Она подошла к нему сзади и укусила в шею.
– Не будь таким озабоченным, – хихикнула она. – Жизнь – игра.
– Может быть, для тебя. А на мне по-прежнему висят два убийства полицейских.
– Тебя не ждут перевыборы. А меня ждут. Разве я выгляжу озабоченной?
Микаэль пожал плечами и потянулся за пиджаком.
– Ты пойдешь первой?
Он улыбнулся, когда она дала ему легкий подзатыльник, и услышал, как она направилась к двери.
– Возможно, в следующую среду у меня будут проблемы со временем, – сказала она. – Заседание городского совета перенесли.
– Хорошо, – ответил он, отметив, что именно так оно и есть, хорошо.
Более того, он почувствовал облегчение. Да, самое настоящее облегчение.
У двери Исабелла остановилась и, как обычно, прислушалась к доносящимся из-за нее звукам, чтобы проверить, свободен ли путь.
– Ты меня любишь?
Микаэль открыл рот и посмотрел на свое отражение в зеркале. Посередине лица была черная дыра, из которой не доносилось ни звука. Потом он услышал тихий смех Исабеллы.
– Я шучу, – прошептала она. – Что, испугался? Через десять минут.
Дверь открылась и мягко захлопнулась за ней.
У них существовала постоянная договоренность о том, что один не выходит из номера раньше чем через десять минут после ухода другого. Он уже не помнил, чья это была идея, его или ее. В тот раз, наверное, они опасались встретиться с любопытным журналистом или другим знакомым в холле гостиницы, но до сих пор ничего подобного с ними не случалось.
Микаэль достал расческу и провел ею по чуть-чуть слишком длинным волосам. Кончики их все еще были влажными после душа. Исабелла никогда не принимала душ после секса с ним, говорила, что ей нравится носить на себе его запах. Он посмотрел на часы. Сегодня секс удался, ему даже не пришлось думать о Густо и удалось продлить удовольствие настолько, что если он прождет здесь целых десять минут, то опоздает на встречу с председателем городского совета.
Улла Бельман посмотрела на часы. Их дизайн в 1947 году был разработан компанией «Мовадо». Часы были свадебным подарком Микаэля. Двадцать минут второго. Она снова откинулась на спинку кресла и обвела взглядом холл. Интересно, узнает ли она его, они ведь, строго говоря, виделись всего пару раз. Один раз он придержал ей дверь и представился, когда она забегала к Микаэлю в полицейский участок Стовнера. Очаровательный улыбчивый северянин. Во второй раз, на рождественском празднике в полицейском участке Стовнера, они танцевали, и он прижимал ее к себе чуточку крепче, чем надо. Не то чтобы она возражала, это был невинный флирт, подтверждение ее привлекательности, которое она могла себе позволить. Микаэль ведь находился где-то в этом же помещении, а другие жены тоже танцевали не со своими мужьями. В тот раз не только Микаэль внимательно наблюдал за ними. Тот, другой человек стоял возле танцпола с бокалом в руке. Трульс Бернтсен. Потом Улла спросила Трульса, не хочет ли он потанцевать с ней, но он, усмехнувшись, отказался. Сказал, что танцор из него никудышный.