Микаэль медленно, как бы недоверчиво покачал головой:
– О чем ты сейчас говоришь, Трульс?
– Может быть, деньги не напрямую, но пришли от тебя. Может быть, это ты платил мне все время. Может быть, это ты привел ко мне Асаева.
– Вот теперь мне кажется, что ты надышался пороховыми газами, Трульс. Я никогда не имел ничего общего с Асаевым.
– Может, спросим его об этом?
– Рудольф Асаев мертв, Трульс.
– Как удобно, да? Все, кто мог что-нибудь рассказать, случайно умерли.
«Все, – подумал Микаэль Бельман. – Кроме тебя».
– Кроме меня, – закончил Трульс, ухмыляясь.
– Мне пора, – сказал Микаэль, сорвал свою мишень и сложил ее.
– Ах да, – произнес Трульс. – Мероприятие по средам.
Микаэль застыл.
– Что?
– Просто помню, что ты всегда по средам в это время уходил из офиса.
Микаэль изучающе поглядел на него. Вот что удивительно: несмотря на двадцатилетнее знакомство с Трульсом Бернтсеном, Микаэль так и не был уверен в том, глуп его друг или умен.
– Ясно. Только позволь сказать, что для тебя же будет лучше, если ты станешь держать свои измышления при себе. При нынешнем положении дел это может лишь навредить тебе, Трульс. И возможно, не надо со мной делиться слишком многим. Я могу оказаться в сложной ситуации, если меня вызовут как свидетеля. Понятно?
Но Трульс уже надвинул на уши наушники и повернулся лицом к мишени. Оба глаза за очками широко раскрыты. Вспышка. Две. Три. Казалось, пистолет хочет вырваться из его рук, но хватка Трульса была слишком крепкой. Хватка гиены.
На парковке Микаэль почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.
Звонила Улла:
– Ты уже поговорил с санэпидстанцией?
– Да, – ответил Микаэль, который только один раз вспомнил об этом деле и, уж конечно, ни с кем не разговаривал.
– И что они сказали?
– Они сказали, что запах, который тебе мерещится на террасе, может исходить от дохлой мыши или крысы. Но поскольку она лежит в бетоне, то просто сгниет и запах исчезнет. Они не советуют нам ломать террасу.
– Надо было нанять профессионалов, а не Трульса для заливки фундамента.
– Он сделал это ночью, и я его об этом не просил, я же тебе говорил. Ты где сейчас, любимая?
– Встречаюсь с подругой. Ты успеешь домой к обеду?
– Да, конечно. И не думай больше о террасе, хорошо, любимая?
– Хорошо.
Микаэль повесил трубку, подумав о том, что дважды назвал ее любимой, на один раз больше, чем надо. Что теперь его слова будут казаться лживыми. Он включил двигатель, нажал на газ, отпустил сцепление и ощутил приятное давление, прижавшее голову к подголовнику сиденья, когда недавно приобретенная «ауди» стала набирать скорость на пустынной парковке. Он подумал об Исабелле и кое-что ощутил. Уже ощутил прилив крови. И отметил удивительный парадокс: он ни в чем не солгал. Его любовь к Улле никогда не была так сильна, как перед сексом с другой женщиной.