– Ты никогда не был женат, Эйстейн.
– Вот об этом я и говорю.
Школьный друг сверкнул желтыми зубами на худом лице и тряхнул головой так, что жидкий хвост стегнул по подголовнику кресла.
Харри прикурил.
– Когда я думаю о том, что пригласил тебя в свидетели…
– Свидетели должны быть собранными, а как же на свадьбе не напиться? Свадьба без пьянки – как тоник без джина.
– Ладно, но мне нужен совет не по поводу брака.
– Выкладывай, Эйкеланн слушает.
Сигаретный дым драл горло Харри. Слизистая уже отвыкла от двух пачек сигарет в день. Он прекрасно знал, что Эйстейн не сможет дать ему никакого совета по этому делу. Как и по другому. Во всяком случае, никакого хорошего совета. Его доморощенная логика и жизненные принципы настолько нефункционально решали насущные вопросы, что могли бы прельстить только особо заинтересованных людей. Несущими конструкциями дома Эйкеланна были алкоголь, холостяцкое существование, девушки низшего пошиба, пытливый разум, к сожалению редко использовавшийся, определенная гордость и способность к самоограничению, выражавшаяся в том, что бо`льшую часть времени он проводил за баранкой такси, а не за рюмкой. Он умел смеяться в лицо жизни и дьяволу, чем восхищал даже Харри.
Харри сделал вдох:
– Я подозреваю, что за убийствами полицейских стоит полицейский.
– Так упрячь его за решетку, – сказал Эйстейн, сплевывая табачную крошку. Внезапно он встрепенулся: – Ты сказал, убийства полицейских? Те самые убийства полицейских?!
– Ага. Проблема заключается в том, что, если я арестую этого человека, он потянет меня за собой.
– Как это?
– Он может доказать, что я убил того русского в «Приходи таким, какой ты есть».
Эйстейн уставился в зеркало заднего вида широко раскрытыми глазами:
– Ты замочил русского?
– Так что же мне делать? Арестовать виновного и пасть вместе с ним? Тогда у Ракели не будет мужа, а у Олега – отца.
– Совершенно согласен.
– С чем согласен?
– Согласен, что тебе надо отмести в сторону тех, кто преграждает тебе путь. Да и вообще хорошо иметь в запасе такие филантропические мысли, спишь гораздо спокойнее. Я всегда так считал. Помнишь, когда мы воровали яблоки, я сбежал и оставил Треску одного? Он не мог быстро бежать в тех ботиках с таким количеством яблок. И я сказал самому себе, что Треску следует наказать больше, чем меня, ему надо вправить мозги в моральном плане, направить в нужную сторону. Потому что он туда и хотел, в мир правильных, так ведь? А вот я, я хотел быть бандитом, так что же, мне надо было вынести порку из-за нескольких жалких яблок?
– Я не позволю другим остаться виноватыми, Эйстейн.