– Мм… – Харри провел по бровям большим и указательным пальцем.
Арнольд встал и снял куртку с крючка на стене.
– Тяжело там у вас?
– Как сказать. Сегодня нас отбросило назад. Валентин Йертсен…
– Да?
– Мы думаем, он Пилильщик. Но полицейских убил не он.
– Уверены?
– Во всяком случае, не в одиночку.
– Их может быть несколько?
– Катрина предложила такую версию. Но факт в том, что в девяноста восьми и шести десятых процента убийств на сексуальной почве убийца действует в одиночку.
– Но значит…
– Она не сдавалась. Сказала, что девушку из Триванна наверняка убили двое.
– Это тогда, когда части трупа были обнаружены на расстоянии нескольких километров друг от друга?
– Ага. Она полагает, что у Валентина может быть постоянный сообщник. И что они могут этим пользоваться, чтобы обмануть полицию.
– Они чередуются: один убивает, другой обеспечивает себе алиби?
– Да. И на самом деле этой схемой раньше уже пользовались: два осужденных насильника из Мичигана нашли друг друга в шестидесятые. Они обставили свои преступления как типичные серийные убийства, действуя каждый раз по совместно разработанному плану. Убийства были точной копией друг друга. Они также походили на преступления, совершенные ими ранее, ведь у каждого из них были свои больные предпочтения, и они попали в поле зрения ФБР. Но когда сначала у одного, а потом у другого обнаружились железные алиби на момент совершения нескольких убийств, подозрения с них, естественно, были сняты.
– Умно. А почему ты думаешь, что подобное не может случиться здесь?
– Девяносто восемь…
– …и шесть десятых процента. Разве это не узколобое мышление?
– Благодаря твоим процентам причин смерти я выяснил, что Асаев умер не по естественным причинам.
– Но по тому делу ты еще ничего не предпринял?
– Нет. Но пусть оно подождет, Арнольд, это дело важнее. – Харри прислонился затылком к стене и закрыл глаза. – У нас с тобой башка устроена почти одинаково, и я ужасно вымотался. Поэтому я пришел сюда лишь для того, чтобы попросить тебя помочь мне подумать.
– Меня?
– Мы находимся у стартовой черты, Арнольд. А у тебя в мозгу есть пара извилин, которых определенно нет у меня.
Фолкестад снова снял куртку, аккуратно повесил ее на спинку кресла и сел.
– Харри…
– Да?
– Ты даже не представляешь, как приятно это чувство.
Харри криво улыбнулся:
– Хорошо. Мотив.
– Мотив. Значит, это старт, да.
– Да, на этом мы застряли. Какой у убийцы может быть мотив?
– Пойду посмотрю, не удастся ли раздобыть немного кофе, Харри.
Харри проговорил всю первую чашку кофе, а Арнольд вступил только под конец второй: