– Речь о вашем сыне. О Сондре.
– Что с ним?
– Мы проводим операцию по задержанию нескольких албанских сутенеров на рынке сексуальных услуг, и в связи с этим мы вели наблюдение за трафиком и производили съемки на Квадратуре. Нам удалось установить часть машин, увозивших проституток, и мы хотели вызвать их владельцев на допрос. Мы предложим им сократить срок в обмен на показания против сутенеров. Одна из сфотографированных нами машин имеет номерные знаки, зарегистрированные на вашего сына.
Начальник полиции поднял кустистые брови:
– Что вы такое говорите? Сондре? Исключено.
– Я тоже так считаю. Но все-таки хочу с вами посоветоваться. Если вы полагаете, что это недопонимание, что женщина, которая садится в машину, вполне возможно, и не проститутка вовсе, то мы уничтожим эту фотографию.
– Сондре счастлив в браке. Он воспитан мною, он знает разницу между «хорошо» и «плохо», поверьте мне.
– Конечно, я просто хотел удостовериться, что вы так же относитесь к этому делу.
– Господи, да зачем ему покупать… – человек, стоявший перед Трульсом, скривился, как будто раскусил гнилую виноградину, – секс на улице? А опасность заразиться? А дети? Нет, знаете.
– Тогда, кажется, мы сошлись во мнении, что нет смысла продолжать это дело. И хотя у нас имеются основания подозревать, что эта женщина – проститутка, ваш сын вполне мог одолжить кому-нибудь свою машину, фотографии водителя у нас нет.
– В таком случае у вас и дела нет. Нет, можете забыть об этом.
– Спасибо, мы поступим так, как вы советуете.
Начальник полиции медленно кивнул, внимательно изучая Трульса:
– Берентзен из Оргкима, правильно?
– Так точно.
– Спасибо, Берентзен. Вы хорошо поработали.
Трульс широко улыбнулся:
– Стараемся как можем. Удачного вам дня.
– Повтори, что ты сказал? – произнесла Катрина, глядя на черный монитор.
В мире за пределами Котельной наступила вторая половина дня, здесь же воздух был спертым от испарений человеческих тел.
– Я сказал, что в соответствии с директивой о хранении данных изображения людей на трибунах были удалены, – ответил Бьёрн. – И как видишь, я прав.
– А что сказала я ?
– Ты сказала, что файлы как собачье дерьмо на подошве кроссовка, – сказал Бьёрн. – Их невозможно удалить.
– Я не говорила «невозможно», – ответила Катрина.
Четыре человека сидели вокруг монитора компьютера Катрины. Когда Харри позвонил Столе и попросил прийти, в голосе Столе в первую очередь послышалось облегчение.
– Я сказала, что это сложно, – говорила Катрина. – Но как правило, где-то находится их зеркальное отражение, которое умный компьютерщик способен отыскать.