Харри смотрел прямо перед собой. Он находился в другом месте. В «Камере пыток», где Беата показывала и рассказывала. Он очнулся только от шепота Ракели:
– Ты должен помочь Гуннару и остальным, Харри.
Он вздрогнул и вопросительно посмотрел на нее.
Она кивнула в сторону алтаря, где другие уже заняли свои места по сторонам от гроба. Гуннар Хаген, Бьёрн Хольм, Катрина Братт, Столе Эуне и брат Джека Халворсена. Хаген сказал, что позиция Харри – напротив деверя, второго по высоте мужчины среди них.
Харри поднялся и быстрыми шагами пошел по центральному проходу.
«Ты должен помочь Гуннару и остальным».
Это было похоже на эхо слов, которые она произнесла накануне вечером.
Харри обменялся незаметными кивками с остальными и занял свободное место.
– На счет «три», – тихо сказал Хаген.
Звуки органа наплывали один на другой, словно разбухали.
И они понесли Беату Лённ к свету.
В баре «Юстисен» было полно людей, пришедших после похорон.
В динамиках звучала песня, которую Харри уже слышал в этом заведении. «I Fought the Law» [62] в исполнении группы «Bobby Fuller Four». У названия песни было оптимистичное продолжение: «…and the law won» [63] .
Он проводил Ракель на экспресс в аэропорт, и за это время иные из бывших коллег успели набраться. Будучи трезвым наблюдателем, Харри видел почти паническое стремление напиться, словно собравшиеся находились на борту терпящей крушение шхуны. За некоторыми столами люди подхватывали слова песни Бобби Фуллера о том, что закон победил.
Харри подал знак, что скоро вернется, столу, где сидели Катрина Братт и остальные носильщики гроба, и пошел в туалет. Он уже заканчивал, когда какой-то человек занял место у соседнего с ним писсуара. Харри услышал звук расстегиваемой молнии.
– Это место для нас, для полицейских, – прогнусавил стоящий рядом. – Так какого черта здесь делаешь ты?
– Ссу, – ответил Харри, не поднимая глаз. – А ты? Жжешь?
– Даже не пытайся, Холе.
– Если бы я попытался, ты бы не разгуливал на свободе, Бернтсен.
– Берегись, – простонал Трульс Бернтсен, свободной рукой ухватившись за перегородку между писсуарами. – Я могу повесить на тебя убийство, и ты это знаешь. Того русского в баре «Приходи таким, какой ты есть». Всем в полиции известно, что это сделал ты, но я единственный, кто может это доказать. И именно поэтому ты не решаешься пойти против меня.
– Вот что я знаю, Бернтсен: этот русский был наркодилером, который пытался меня устранить. Но если ты считаешь, что тебе повезет больше, чем ему, то вперед. Ты ведь и раньше избивал полицейских.
– Что?
– Вместе с Бельманом. Какого-то гомика, что, не так?