Он выстрелил в переносицу, увидел, как дернулась голова, будто в кино. Потом он сбросил автомобиль с обрыва и уехал оттуда. Отъехав на приличное расстояние, он обтер дубинку и выбросил ее в лесу. Дома в шкафу в спальне у него были запасы. Оружие, приборы ночного видения, пуленепробиваемый жилет и даже винтовка «мерклин», которая, по общему мнению, до сих пор находится на складе улик и конфиската.
Трульс ехал по тоннелям в чреве Осло. Правые политики-автомобилисты называли эти недавно построенные тоннели жизненно необходимыми кровеносными сосудами столицы. Представитель экологической партии в ответ назвал их кишками города: может, они и необходимы, но передвигалось по ним в основном дерьмо.
Трульс маневрировал между съездами и площадками кругового движения, следуя указателям, размещенным в соответствии со старой традицией Осло: ты должен прекрасно знать город, чтобы не попасться на шуточки Управления дорожного движения. Вот он поднялся наверх. Восточный Осло. Его район. На полицейской волне раздалось кудахтанье. Один из голосов заглушил металлический скрежет. Метро. Вот идиоты. Они что, действительно думали, что он не сумеет расшифровать их детские коды? Они были на Бергслиа. Перед желтым домом.
Харри лежал на спине и смотрел на сигаретный дым, медленно восходящий к потолку спальни. Дым рисовал фигуры и лица. Харри знал чьи. Мог назвать их по имени одного за другим. Общество мертвых полицейских. Он подул на них, и они растворились. Он принял решение. Харри не знал точно, когда он это сделал, знал только, что теперь все изменится.
Какое-то время он пытался вообразить, что это не так уж опасно, что он преувеличивает, но он был алкоголиком на протяжении слишком многих лет, поэтому сразу узнал фальшивые глупые попытки снять напряжение. Когда он произнесет то, что собирался сказать, его отношения с женщиной, что лежит рядом, полностью изменятся. Харри боялся. Он повторил про себя формулировки. Нужно сказать это сейчас.
Он сделал вдох, но она его опередила.
– Дашь затянуться? – пробормотала Ракель, еще теснее прижимаясь к нему.
Голая кожа излучала тепло, подобно изразцовой печи, и он мог начать скучать по этому теплу в самые неожиданные моменты. Одеяло было теплым внизу и холодным снаружи. Белое постельное белье, всегда белое постельное белье, никакое другое не может охлаждаться таким же правильным образом.
Харри протянул ей сигарету «Кэмел». Посмотрел, как она неумело держит ее, как втягивает щеки, кося глазами на сигарету, как будто ради безопасности с нее нельзя сводить глаз. Он подумал обо всем, что имел.