– Рассказал, значит?
– Ты говорил мне, что тебя подстрелил один из подручных Асаева.
– В общем-то, это правда. Олег тогда был подручным Асаева.
– Твоя версия мне нравилась больше. Та, в которой Олег появился на месте преступления позже, понял, как тяжело ты ранен, и побежал вдоль реки к пункту скорой помощи.
– Но ты ведь никогда до конца в это не верила, да?
– Он сказал, что ворвался в кабинет к одному из врачей и, угрожая своей «одессой», заставил его пойти за собой.
– Врач простил Олега, когда увидел, в каком я состоянии.
Ракель покачала головой:
– Он хотел рассказать мне и все остальное, но говорит, что не многое помнит из случившегося за последние месяцы.
– Героин производит такое воздействие.
– Но я подумала, что пробелы в его памяти сможешь восполнить ты и поведаешь мне все сейчас. Что скажешь?
Харри затянулся и подождал секунду, прежде чем выпустить дым:
– Как можно меньше.
Она потрепала его по волосам:
– В тот раз я поверила вам, потому что хотела верить. Господи, Олег стрелял в тебя, Харри. Он должен был попасть в тюрьму.
Харри покачал головой:
– Это был несчастный случай, Ракель. Все это мы уже оставили позади, и, пока полиция не найдет «одессу», ничто не способно связать Олега ни с убийством Густо Ханссена, ни с чем другим.
– Что ты хочешь сказать? С Олега сняли обвинения за то убийство. Ты хочешь сказать, что он все-таки с ним связан?
– Нет, Ракель.
– Так о чем ты мне не рассказываешь, Харри?
– Ты уверена, что хочешь знать, Ракель? Правда уверена?
Харри подождал. Посмотрел в окно на силуэты холмов, опоясывающих этот спокойный безопасный город, где ничего не происходило. Холмы эти на самом деле окружали кратер спящего вулкана, в котором и был построен Осло. Весь вопрос в том, как на это посмотреть. Весь вопрос в том, что тебе известно.
– Нет, – прошептала во мраке Ракель, взяла его ладонь и положила себе на щеку.
Вполне возможно прожить счастливую жизнь, пребывая в неведении, подумал Харри. Дело в вытеснении. В вытеснении пистолета «одесса», который лежит или не лежит в запертом шкафчике. В вытеснении трех убийств полицейских, за расследование которых ты не отвечаешь. В вытеснении воспоминаний о полном ненависти взгляде получившей отказ студентки в красном платье с поднятым подолом. Разве не так?
Харри потушил окурок.
– Пойдем спать?
В три часа ночи Харри проснулся и вздрогнул.
Она снова ему приснилась. Он зашел в какую-то комнату и увидел ее. Она лежала на полу на грязном матраце и большими ножницами срезала с себя красное платье. Рядом с ней стоял походный телевизор, показывавший ее и ее движения с секундной задержкой. Харри огляделся, но не нашел камеры. Потом она приложила блестящее лезвие ножниц к внутренней стороне бедра, раздвинула ноги и прошептала: «Не делай этого».