— Лопаты в тачке, — Грач кивнул на телегу. — Топоры свои не забудьте, много рубить сегодня. Столб у выхода на тракт совсем зарос, того гляди лес его сомнёт и на тракт вылезет. А вылезет — пришлют из города дознавателя, наш выход на тракт, нам и проверять. Идём все вместе поэтому. Лом рубить поможет, боюсь до темна не справимся иначе.
Лес сомнёт — я уже знал, что за этим стоит, не из их слов, а изнутри, из зоны у лесного столба прошлой недели. Корни рвут под землёй контакт, панели покрываются пылью и тянут меньше энергии, столб слабеет, фон ползёт вверх, и чаща идёт на просвет, как вода в продавленную плотину. Сказать это вслух я не мог, никак объяснить тоже, оставалось молчать и идти.
Завод мелькнул в голове и ушёл. Ветошь там сейчас должна была размягчать окаменевшую породу, подготавливая для очистки. Сегодня, если успею, надо сбегать и проверить, как это работает.
Тронулись к развилке. Шли неспешно, тачка поскрипывала на корнях. На середине дороги Лом покосился на меня, спросил будто между делом:
— Слышь, Ярка. Верно бают, ты с глиной чего удумал? Плитку, что ль, ладишь?
Слух разошёлся. По деревне такое летит быстро — бабам у колодца хватит полдня. Три плитки, что я вынес из карьера, нельзя было никак использовать, но разговоров о запуске завода уже, видимо, было по всей деревне. Врать глупо. Обещать пока нечего.
— Ковыряюсь помаленьку, — я пожал плечом, шага не сбавил. — Камень там старый, в глине весь. Может, чего и получится, а может и нет, ничего пока не понимаю.
— Выйдет — было б отлично. — Дарин сказал это без прежней подначки. В голосе была попытка говорить как взрослые, расчётливо. — Плитка пойдёт — торговец берёт не глядя. Горан говорит, что тогда осенью и соли, и зерна всего сможем купить.
— Пойдёт — скажу.
Лом хмыкнул, довольный и этим. Разговор сполз обратно на дорогу, на корни, на чью-то скрипучую тачку. Я помалкивал, но самому было интересно вернуться к заводу и увидеть, что получится после очистки воздуховода. В голове же я обдумывал статус деревни — завод сломан много лет, даже десятилетий. Если починим, не станем ли слишком заметными? Но кому? Разве что самим печь нормальную собрать, но вот ещё торговец, про которого все говорят.
Столб у развилки зарос так, что издали и не признать. Серая горбатая глыба под зелёной шапкой. Подлесок оплёл низ корнями, по северному боку наползла подушка мха. Местные звали его камнем, валун и валун, и были по-своему правы — снаружи ни знака, что под коркой он когда-то был чем-то бо́льшим.
— Навались, — Дарин сплюнул на ладони. — Поросль рубим, мох сдираем, корень от низу отваливаем. Ярка, вы с Грачом за дальний бок. Там гуще всего.