Я взял ветошь и начал с линз. Сначала я провел очень бережно, опасаясь дать давление и повредить линзу. Потом я смог усилить нажим. Первый проход дал результат, но не тот, на который я рассчитывал. Ткань посерела, снимая верхний слой, однако под ним оставалась матовая плёнка. Значит, это не пыль, а нагар вперемешку с пылью. Нужен растворитель или щелочной очиститель. Ни того, ни другого в Зоне не было. Тем не менее я продолжил. Зеркальными линзы не стали, но на матовом фоне проступили участки с остаточным глянцем. Похоже, слой сошёл частично, неравномерно. Ткань потемнела.
Вторым этапом была очистка крышки. Большая панель была с сильным нагаром. По шероховатой поверхности ткань не скользила, и работа шла медленно. Пульс у меня участился, ладони стали влажными, в висках загудело. Заряжать артефакт я сегодня и не думал, только смотрел и тёр. Стало ясно, что каждое действие в Зоне стоит маны. Расход идёт не при одной зарядке, а, видимо, всегда.
Когда веки начали тяжелеть, а в пальцах пошла мелкая дрожь, я остановился. Я убрал ветошь на место, закрыл крышку и вышел из Зоны. Я сидел на полу у лавки. Система выдала: «Тепловой терапевтический генератор (портативный). Текущая эффективность: 5,1% (частичная очистка внешней оптики). Заряд аккумулятора: 0,7%.» Пять процентов после одной сессии очистки. Первый этап был пройден, а каким будет второй и все следующие, оставалось только гадать.
Я открыл глаза и посмотрел на камень. Внешне это был тот же гладкий корпус, тот же вес, та же форма. Я убрал артефакт под лавку. Я понял, что могу влиять на артефакты, система отзывается, прогресс возможен. Завтра в лесу фон будет выше, там грибы, без которых зимой не выжить, там кристаллы и старые артефакты, что могут дать новые ответы. И земля, которую нужно принести, чтобы посадки взошли, и мы успели снять урожай. Дел много. Надо успеть.
Интерлюдия
Ворота пахли мокрой золой и талой землёй, и Кира шагнула, чувствуя, как подошва липнет к размякшей колее, а младший на руках шевельнул тяжёлой головой и снова затих. Вейн стоял у первого фургона и ждал, когда староста вынесет мешок. Мужчины потянулись к тросам, стали развязывать узлы с тяжёлым шипением брезента. Староста пересчитал добычу на сукне, кивнул, и Кира отвернулась к грядкам.
Сухо трещал костёр, и дым щипал глаза, когда Кира опустилась на брезент и достала из узла пучок сухой травы, перетирая её между ладонями. Младший спал на сгибе её локтя и спокойно дышал. Ночи всё еще были холодные.
Вейн сидел напротив, расстёгивая ворот куртки, и смотрел на котелок, где вода уже шла мелкими пузырями. Кира бросила траву в кипяток, помешала деревянной ложкой. Вейн взял кружку, сделал глоток и выдохнул. Вейн поставил кружку на землю, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Киру, не поднимая голоса, чтобы не разбудить ребёнка.