Он стоял у дальнего края поляны, без каких-либо знаков вокруг. Метра три высотой, тёмный, поверхность не камень и не металл, что-то среднее. Узкий у основания, кверху чуть шире, а по всей высоте тянулся едва различимый узор. За ним плотно и живо стоял лес с подлеском, перед ним — поляна, тропа, а за тропой — деревня. Я смотрел на столб и почувствовал, как в голове что-то сдвинулось, будто внимание само навелось резче. Потом проступил текст, бледный и очень короткий:
«АРТЕФАКТ. Класс: инфраструктурный. Данные: недостаточно ресурсов».
Вчера на колу у Марты, на колуне, на поленнице система молчала, а заговорила только над дедовым камешком. Теперь — над этим столбом. Значит, такие вещи здесь не одна и не две. И они, похоже, одной породы: старые, сделанные кем-то, кто знал толк в «рунах» и «генераторах», и брошенные людьми, которые этого толка уже не знают. «Недостаточно ресурсов». Я перечитал эту строчку и невесело усмехнулся про себя: у столба был тот же диагноз, что у меня.
Грач остановился у столба и повернулся к группе.
— Слушайте. Заходим за столб и расходимся по периметру так, чтобы друг друга слышать. Землю берёте у корней больших деревьев, где темно и влажно, набивайте мешки плотно, до верху. Я ухожу на север до вечера. Ты, новичок, будешь держаться Ефима. Если потеряешь его из слуха, то кричи. Понял? — обратился он ко мне.
— Понял.
— Нож есть?
— Топор.
Он глянул на мой дедовский старый топор, но ничего не сказал. Только слегка кивнул.
— С обеда отдых, полчаса, смотрите травы и грибы на поляне. Засветло — назад. Вопросы?
Вопросов ни у кого не было. Грач развернулся и ушёл в лес, и через пару шагов его уже не было слышно. Ефим оказался мужиком лет сорока, плечистым и неразговорчивым, и смотрел всё больше под ноги, будто вечно что-то там искал. Он взял из тачки лопату и мешок, кивнул мне, и я пошёл за ним, за линию столба.
За столбом лес вроде бы не изменился: та же тропа, тот же туман в кронах. Изменился воздух. Он стал плотнее на вдохе, гуще, и я пару раз вдохнул поглубже, проверяя, не кажется ли мне. Земля под ногами потемнела и отсырела, запахло прелью и грибами. Корни выходили на поверхность широкими дугами, и под ними, в ложбинках, земля была почти чёрной.
«Естественный фон: 4,7 мкВт/м². Рекомендуется длительное нахождение для ускорения развёртывания».
Я остановился и перечитал. В деревне было 0,3, а тут, в двадцати шагах за столбом, — в разы больше. До сих пор система только докладывала, что со мной не так: одиннадцать процентов, ресурса нет, доступа нет. А тут впервые подсказала, что делать: сиди, мол, в лесу подольше — быстрее развернёшься. Для прибора, к которому не дали ни паспорта, ни инструкции, это было уже кое-что. Расти, выходит, надо было здесь, в лесу, а не дома под лавкой.