– Главное для меня – поймать этого человека, чтобы все могли спать спокойно. А за бабулей, насколько мне известно, придут только на следующей неделе.

Мёллер рассмеялся – неестественно и громко, потом, почувствовав эту неестественность, еще громче.

– Все равно она никуда не уедет, – сказал Харри. – Ее сын давно живет где-то за границей.

– Вот и хорошо, – ответил на это Волер. – Что до общежития, оно почти пустое, как обычно в каникулярное время. Мы переговорили с оставшимися и попросили их завтра быть дома. Лишней информации давать не стали, сказали, что хотим поймать домушника на месте преступления. Всю аппаратуру наблюдения установим ночью. Надеюсь, в это время наш преступник спит.

– А отряд быстрого реагирования? – спросил Мёллер.

Волер улыбнулся:

– Радуются.

Харри выглянул в окно, пытаясь вспомнить, каково это – радоваться.

Когда Мёллер завершил совещание, Харри отметил про себя, что пятна пота под мышками у Эуне по очертаниям стали напоминать Республику Сомали.

Они остались втроем. Мёллер достал из холодильника четыре бутылки «Карлсберга». Эуне радостно кивнул, Харри коротко покачал головой.

– Зачем он дает нам ключ к коду, чтобы мы смогли разгадать его следующий шаг? – спросил Мёллер, открывая бутылки.

– Он пытается рассказать нам, как его поймать, – ответил Харри, открывая окно.

С улицы тут же ворвались мошки-однодневки, отчаянно стремящиеся продлить свое существование, и звуки летнего городского вечера: прошумела машина, прозвенел чей-то смех, чьи-то каблучки быстро простучали по асфальту. Люди радовались жизни.

Мёллер недоверчиво посмотрел на Харри, потом на Эуне – в поисках подтверждения, что Холе окончательно свихнулся.

Психолог сложил пальцы шпилем перед своим бантом и высказал свое просвещенное мнение:

– Возможно, Харри прав. Не новость, что серийный убийца иногда рискует и помогает следствию, потому что в глубине души хочет, чтобы его остановили. Если верить психологу Сэму Вакнину, серийные убийцы желают быть пойманными и наказанными, чтобы удовлетворить свое садистское суперэго. Я же больше склоняюсь к теории, что им нужна помощь, чтобы остановить чудовище внутри себя. Желание быть пойманным – это в какой-то степени объективное осознание собственной болезни.

– Так они в курсе, что психи?

Эуне кивнул.

– Наверное… – тихо сказал Мёллер, поднимая бутылку, – паршивое ощущение. – И он отправился перезвонить журналисту из «Афтенпостена», интересовавшемуся, поддерживает ли полиция Комитет по охране материнства и детства, который не рекомендовал выпускать детей на улицу без присмотра.