– Стоп! – выкрикнул Волер. – Без моей команды ничего не делать.
Остальные посмотрели на него в ожидании. Волер закрыл глаза. Прошло две секунды, и он открыл их.
– Останови машину с подкреплением, Харри, – приказным тоном сказал Волер. – Я хочу, чтобы ни одной полицейской машины на километр не было от того дома. Если он почует хоть малейшую опасность, мы проиграли. Мне кое-что известно об этих контрабандистах. Они всегда – всегда! – готовят себе пути отступления. Стоит однажды их упустить, и больше они не покажутся. Фалькейд, со своими ребятами остаешься здесь – на всякий случай.
– Но ты же сам сказал, что он не…
– Делай, как я говорю. Может, это наш единственный шанс. Поскольку я отвечаю за дело собственной головой, хотелось бы держать руку на пульсе. Харри, принимаешь на себя командование. Хорошо?
Отто увидел, как паскудник Харри отсутствующим взглядом посмотрел на Волера.
– Хорошо? – повторил тот.
– Просто отлично, – ответил паскудник.
Глава 28 Суббота. Имитатор
Олауг Сивертсен расширенными от испуга глазами смотрела, как Беата проверяет, все ли пули в револьвере на месте.
– Мой Свен? Господи, поймите же, это ошибка! Свен и мухи не обидит.
Беата защелкнула револьвер и отошла к кухонному окну, откуда открывался вид на парковку на Швейгордсгата.
– Будем надеяться. Но чтобы это выяснить, нужно его сначала арестовать.
Сердце Беаты учащенно билось, усталость как рукой сняло. Вместо нее сейчас ощущались легкость и предвкушение чего-то особенного – словно она приняла допинг. Этот старый табельный револьвер принадлежал еще ее отцу. Однажды она услышала, как он сказал товарищу, что никогда не смог бы доверить свою жизнь пистолету.
– Так значит, он не сказал, когда именно придет?
Олауг покачала головой:
– Сказал, ему нужно кое-что уладить.
– У него есть ключ от входной двери?
– Нет.
– Хорошо. Значит…
– Я ее не запираю, когда знаю, что он придет.
– Дверь и сейчас не заперта?
Беата почувствовала, как кровь прихлынула к голове, а голос стал резким и грубоватым. Она не знала, на кого сердится больше: на старушку – за то, что к ней прислали охрану из полиции, а она оставила открытой входную дверь для сына, или на саму себя – за то, что не проверила элементарных вещей.
Она перевела дыхание, чтобы голос стал поспокойней:
– Олауг, прошу оставаться здесь. А я пройду в коридор и…
– Эй, есть кто? – услышала Беата крик за спиной.
Сердце забилось еще быстрее, и она, развернувшись, протянула вперед руку, держа тонкий белый указательный палец на тяжелом гладком спусковом крючке. К двери из коридора двигался силуэт мужчины. Беата не слышала, как он вошел. Добрая-добрая, глупая-глупая…