– Я не шучу. Продолжаешь смотреть на информацию, пока не избавляешься от всех мыслей. Все равно что перегрузить мышцу и вызвать ее спазм. Что-то в этом роде. В восемьдесят восьмом я четыре ночи подряд взламывал систему счетов Датского банка. На голом энтузиазме и капельке ЛСД. Получится подсознательно взломать код – считай себя королем. А если не получится…
– То что?
Эйстейн засмеялся:
– Угодишь в психушку. Там полно таких, как я.
– Транс, говоришь?
– Ага. Транс. Интуиция. Может быть, немного фармацевтической помощи…
Харри взял со стола черный цилиндрик и поднес к глазам:
– А знаешь что, Эйстейн?
– Что?
Он кинул тубу через стол, и Эйстейн ловко поймал ее.
– Я пошутил насчет «Under My Thumb».
Эйстейн положил тубу на край стола и нагнулся завязать шнурки на старых, ужасно грязных лыжных ботинках «Пума».
– Да знаю. Как там Ракель? – спросил он.
Харри пожал плечами.
– Ты от этого такой грустный?
– Возможно, – ответил Харри. – Мне тут предложили работу, и не знаю, смогу ли я отказаться.
– Значит, это явно не работа таксиста. Или предлагал не мой шеф.
Харри улыбнулся.
– Извини, но из меня плохой советчик по вопросам трудоустройства. – Эйстейн встал. – Флунипам оставляю здесь. Поступай как знаешь.
Глава 21 Четверг. Пигмалион
Метрдотель с головы до ног изучил человека перед собой. За тридцать лет работы у него выработался своего рода нюх на неприятности, а от этого человека неприятностями разило за версту. Не то чтобы всякая неприятность была во вред – гостям «Театрального кафе» как раз не хватало хорошего скандала, но это должна быть правильная неприятность. Например, когда молодой артист с галереи нараспев заявляет, что он из поколения новых талантов, а хорошее вино можно пить и без многолетней выдержки. Или бывший исполнитель главных ролей из Национального театра провозглашает, что ничего хорошего не может сказать о финансисте за соседним столиком, разве только то, что он гомосексуалист и посему не склонен к размножению. Ну а то, что сейчас лицезрел метрдотель, не обещало скандала. Просто скучная неприятность: неоплаченный счет, храп под столом или потасовка. Сначала он по внешним признакам (грубые черные джинсы, красный нос и бритый череп) принял его за пьяного рабочего сцены, который собрался в родимый погребок. Но когда тот спросил Вилли Барли, возникло подозрение, что это какая-нибудь помойная крыса из журналистского погребка под уличным рестораном с говорящим названием «Толчок». Метрдотель не испытывал никакого уважения к грызунам, которые беспардонно теребят то, что осталось от бедняги Барли после исчезновения его очаровательной супруги.