– Спятил? – В голосе Вилли зазвучали нотки ярости и угрозы. – Лето. Люди хотят веселиться, а не плакать над незнакомой им женщиной. Мы потеряли козырную карту. Лисбет Барли – это талант. Такая потеря для проекта – катастрофа! – Несколько человек в зале обернулись на него, но Вилли и не думал говорить тише. – Мы почти не продали билетов. Ну, кроме как на премьеру – те расхватали моментально. Люди жаждут крови. Они чуют скандал. Так что, Харри, мы целиком зависим от суровых критиков. Но именно сейчас меня меньше всего заботит этот чертов мюзикл! – Вилли ударил кулаком по столу, посуда подпрыгнула.

Казалось, ярость сейчас перерастет в бешенство, но вдруг все его раздражение как рукой сняло. На какое-то мгновение выражение лица стало удивленным, словно Барли не понимал, где он, и тут же он закрыл лицо ладонями. Харри поймал взгляд метрдотеля: тот глядел в их сторону с какой-то надеждой.

– Прошу прощения, – сквозь пальцы пробасил Вилли. – Я не могу… Я не сплю…

Он издал звук – что-то среднее между всхлипом, усмешкой и икотой – и, снова ударив по столу, с горькой усмешкой обратился к Харри:

– Чем я могу помочь, Харри? Вид у тебя неважный.

– Неважный?

– Подавленный. Меланхоличный. Безрадостный.

Вилли пожал плечами и вилкой отправил в рот порцию сельди на хлебце. Рыба сверкнула кожицей, и в то же мгновение бесшумно появившийся официант подлил ему в бокал шардоне.

– Нужно кое-что уточнить, вопрос у меня интимный и, возможно, неприятный, – сказал Харри.

Вилли покачал головой, запивая еду вином:

– Чем интимнее, тем менее он неприятен, Харри. Я же все-таки человек творческий.

– Ну что ж… – Харри отпил для решимости кофе. – Под ногтем пальца Лисбет мы обнаружили экскременты и кровь. Предварительный анализ показал, что группа – ваша. И хотелось бы знать, стоит ли проводить еще и анализ ДНК.

Вилли перестал жевать, приложил к губам правый указательный палец и задумчиво посмотрел в никуда:

– Нет. Не стоит.

– То есть ее палец контактировал с вашими… экскрементами.

– Накануне ночью мы занимались любовью. Как, собственно, каждую ночь. Я бы и днем не отказался, если б не было так жарко.

– И вы…

– Хочешь спросить, занимались ли мы анальной мастурбацией?

– Э-э-э…

– Проще, совала ли она мне пальцы в задницу? Да, причем часто. Но осторожно. Как и шестьдесят процентов норвежцев в моем возрасте, я страдаю геморроем, поэтому Лисбет никогда не отращивала длинные ногти. А ты, Харри, практикуешь анальную мастурбацию?

Харри поперхнулся кофе.

– На себе или на других? – не отставал Вилли.

Харри покачал головой.

– А зря, Харри, – сказал Вилли Барли. – Стоило бы. Особенно мужчине. Сделав этот шаг, ты откроешь целый мир чувств, о которых раньше не догадывался. Открываясь, проявляя доверие, ты даешь другим возможность буквально познать тебя изнутри. – Вилли жестикулировал вилкой. – Разумеется, это рискованно. Тебе могут сделать больно, но могут и проявить любовь. И тогда ты весь напитываешься этим чувством, Харри. Оно становится твоим. Считается, что во время соития мужчина овладевает женщиной, но разве это так? Кто кем овладевает? Подумай над этим, Харри.