Актеры выбегали на сцену и убегали поодиночке и в различных комбинациях, до тех пор пока комбинировать уже стало некого и они просто выстроились в ряд послушать овации. Всякий раз, когда Тойя Харанг делала шаг вперед, чтобы поклониться, раздавались крики «браво». В конце концов на сцену вытащили всех, кто имел к постановке хоть какое-то отношение, и Вилли Барли обнял Тойю, и у всех на глазах были слезы – и на сцене, и в зале.
Даже Ракель достала платок и крепко держала Харри за руку.
– Странно на вас смотреть, – подал голос Олег с заднего сиденья. – Что-то не так?
Ракель и Харри синхронно покачали головами.
– Так вы снова друзья? Или как?
Ракель улыбнулась:
– Олег, мы ведь и не были недругами.
– Харри?
– Да, шеф? – Харри взглянул в зеркало.
– Это значит, что скоро мы снова пойдем в кино? На фильм для мальчишек?
– Возможно. Если это будет хороший фильм.
– Вот как? – вмешалась Ракель. – А я что буду делать в это время?
– Ты можешь играть с Улавом и Сестрёнышем, – радостно предложил Олег. – Мам, это очень здорово! Меня Улав научил играть в шашки!
Харри свернул на площадку перед домом и остановился. Мотор глушить не стал. Ракель вручила Олегу ключи от дома и выпустила его из машины. Вдвоем с Харри они посмотрели, как мальчик вихрем промчался по гравиевой дорожке.
– Господи, каким же он стал большим, – сказал Харри.
Ракель положила голову ему на плечо:
– Зайдешь?
– Не сейчас. Нужно кое-что еще сделать по работе. Закончить дела.
Она погладила его по щеке:
– Можешь зайти и попозже. Если захочешь.
– Хм… Ты хорошо подумала, Ракель?
Она вздохнула, закрыла глаза и прислонилась лбом к его шее.
– Нет. И да. Знаешь, это все равно что прыгать из горящего дома. Лучше уж сломать ноги, чем сгореть.
– Пока не упадешь, кажется, что лучше.
Они сидели, молча смотрели друг на друга и слушали неровное тарахтение мотора. Потом Харри легонько взял Ракель за подбородок и поцеловал. Ей показалось, что она теряет равновесие, теряет почву под ногами, теряет рассудок, и он был единственным ее спасением. И еще ей показалось, что она горит и падает одновременно.
Она не знала, сколько длился поцелуй, и, когда он осторожно высвободился из ее объятий, шепнула:
– Я оставлю дверь открытой.
Ей следовало бы знать, что это глупо.
Ей следовало бы знать, что это опасно.
Но она уже устала думать. Она думала все эти недели без него.
Глава 33 Ночь на понедельник. «Благословение Иосифа»
Машин на стоянке перед изолятором было мало. А людей не было вовсе. Харри повернул ключ зажигания, и мотор с предсмертным хрипом заглох. Он посмотрел на часы. Одиннадцать десять. У него еще пятьдесят минут. Стены детища Телье, Торпа и Осена перебрасывали друг другу эхо его шагов.