Когда они проходили внутрь, Харри слегка приобнял Ракель за талию, и она сквозь тонкую ткань почувствовала тепло его пальцев. Вдруг прямо перед ними возникло лицо:

– Рогер Йендем из «Афтенпостен». Извините, мы проводим опрос. Поймали наконец похитителя той женщины, которая должна была сыграть главную роль в сегодняшнем спектакле. Что вы об этом думаете?

Они остановились, и Ракель почувствовала, как Харри убрал руку с ее талии.

Лицо журналиста застыло в улыбке, но глаза бегали.

– Мы ведь с вами знакомы, Холе. Я работаю в криминальной хронике. Мне довелось пару раз брать у вас интервью по возвращении из Сиднея. Вы как-то сказали, что я единственный журналист, который не искажает ваши цитаты. Помните?

Харри задумчиво посмотрел на Рогера Йендема и кивнул.

– Хм… Решили расстаться с криминальной хроникой?

– Нет-нет! – Журналист решительно помотал головой. – Просто подменяю коллегу. Лето, отпуска. Могу я взять интервью у инспектора полиции Харри Холе?

– Нет.

– Неужели?

– «Нет» – в том смысле, что я не инспектор полиции, – объяснил Харри.

Казалось, журналист был потрясен:

– Но ведь я же вас видел…

Харри быстро посмотрел по сторонам и наклонился к Йендему:

– У вас есть визитка?

– Да… – Он протянул ему белую карточку с логотипом газеты: «Афтенпостен» синими готическими буквами. Харри сунул ее в карман. – Я работаю до одиннадцати.

– Там посмотрим.

Рогер Йендем проводил их удивленным взглядом. Они продолжили подниматься по лестнице. Ракель снова почувствовала теплое прикосновение Харри.

У входа в зал их встретил мужчина с бородкой, улыбкой и слезами на глазах. Ракель видела это лицо раньше – в газетах. Вилли Барли.

– Рад, что вы пришли вместе, – пробормотал он, распахивая объятия.

После секундного замешательства Харри позволил себя обнять.

– А вы, должно быть, Ракель. – Вилли Барли подмигнул ей через плечо Харри. Его он прижал к себе так крепко, как ребенок только что найденную плюшевую игрушку.

– Что это означало? – спросила Ракель, когда они нашли свои места в середине четвертого ряда.

– Выражение мужской дружбы, – бросил Харри. – Художник…

– Нет, не это. Ты сказал, что больше не инспектор полиции?

– Вчера закончился мой последний рабочий день в Полицейском управлении.

Она посмотрела на него:

– И ты ничего не сказал?

– Что-то я сказал. Тогда в саду.

– И чем ты теперь займешься?

– Чем-нибудь другим.

– Чем же?

– Чем-нибудь совершенно другим. Мне тут через приятеля поступило одно предложение, и я согласился. Надеюсь, для меня наступают лучшие времена. Потом расскажу.

Занавес поднялся.

Когда занавес опустился в последний раз, зал разразился шквалом аплодисментов. Они не стихали еще минут десять.