Иван лаял и рвался с поводка.
– Секунду, – сказал кинолог. Он встал на четвереньки и заглянул под машину. – Господи! – охнул он и сунул туда руку.
– Нашел что-нибудь? – спросил Харри.
Кинолог повернулся к нему, в руке он держал дамскую туфлю на шпильке. Харри услышал у себя за спиной тяжелое дыхание Вилли Барли.
– Это ее туфля, Вилли?
– Все плохо, – повторил тот. – Все плохо.
Глава 10 Четверг и пятница. Кошмар
В четверг вечером перед почтой в Руделёкке остановилась красная почтовая машина. Содержимое ящиков ссыпали в мешок и отправили на Бископ-Гуннерус-гате, дом 14, более известный как главпочтамт Осло. В тот же вечер в сортировочном терминале письма расфасовывали по размеру, и пузатый коричневый пакет оказался рядом с другим письмом такого же формата. Конверт прошел через несколько пар рук, но, разумеется, никого не заинтересовал. На географической сортировке ему тоже не уделили особого внимания, и конверт сначала оказался в блоке для Восточной Норвегии, а потом – в партии с индексом 0032.
И вот он снова лежал в мешке в красной почтовой машине, готовый к завтрашней отправке. Была ночь, большая часть Осло спала.
– Все хорошо. – Мальчик потрепал круглолицую девочку по голове. Длинные тонкие волосы приставали к пальцам. Электростатическое электричество.
Ему было одиннадцать. Ей – семь. Брат и сестра. Приходили навещать маму в больнице.
Подошел лифт, открылась дверь. Мужчина в белом халате отодвинул железную решетку, коротко улыбнулся им и вышел. А они вошли.
– А лифт почему такой старый? – спросила девочка.
– Потому что дом старый, – сказал мальчик, закрывая решетку.
– Это больница?
– Не совсем. – Он нажал на кнопку «1». – Это дом, где уставшие люди могут немножко отдохнуть.
– А мама устала?
– Да, но все хорошо. Не прислоняйся к двери, Сестрёныш.
– А?
Лифт рывком тронулся, и ее длинные светлые волосы зашевелились. Электричество, подумал мальчик, глядя, как они медленно встают дыбом. Она схватилась за голову и закричала. От ее тонкого, пронзительного крика он замер. Ее волосы зацепились за что-то по ту сторону решетки. Возможно, их защемило дверью. Он попробовал пошевелиться, но словно окаменел.
– Папа! – крикнула она, вставая на цыпочки.
Но папа ушел раньше, чтобы подогнать машину.
– Мама! – закричала она, поднимаясь в воздух.
Но мама лежала в постели с улыбкой на бледном лице. Оставался только он.
Она дергала ногами в воздухе, вцепившись в волосы руками.
– Харри!
Только он. Только он может ее спасти. Если бы только он мог пошевелиться.
– Помоги-и-ите!
Харри рывком сел на постели. Сердце в груди бешено колотилось.