Глава 5. Тест, выстроенный под слом
Страница 27 из 55
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 5. Тест, выстроенный под слом

Страница 27

***

К четырнадцати у входа в зал испытаний я решал главный юридический вопрос дня. По вчерашней формуле Жуковой кот в зал не допускался и оставался «у дежурного». Дежурным по залу стоял Кулаков.

— Оставляю кота у дежурного, — сказал я. — Как предписано.

Кулаков посмотрел на переноску. Переноска смотрела в зал.

— У дежурного — это где?

— Где дежурный. Дежурный у линии. Следовательно, кот у линии. Формула соблюдена.

— Ты понимаешь, что я подпишусь это только потому, что спорить с вами двумя дольше, чем отдежурить?

— На это и расчёт.

Кулаков поставил на тумбу жестяную миску с водой — довольствие фамильяра на посту, и Перец запрыгнул следом и устроился рядом с ней.

Мы застали хвост чужого теста. Крепкий парень с даром укрепления заканчивал вторую секцию: мешки ходили по расписанию, платформы под ним даже не качнулись, и всё это заняло меньше минуты. Он прошёл, спрыгнул, получил свой лист под жидкие хлопки и ушёл, ни разу не обернувшись. Так выглядела норма, скучная и предсказуемая, и её я запомнил на всякий случай.

Зал набирал публику. Длинное помещение с резиновым полом, прозрачный страховочный контур, три секции с табло: «ПРОХОД», «УСТОЙЧИВОСТЬ», «КОНТАКТ». Трибуны заполнялись людьми, у которых посреди рабочего дня внезапно нашлось окно. На нулевого по особому порядку пришли, как и обещала Жукова, — бесплатно и всем двором.

Мирон нашёл меня у линии.

— Смотри внимательно, — сказал он вполголоса. — Особый порядок тестируют под красивый отказ. Чтобы кандидат ушёл сам и никому не пришлось писать лишнего.

— Это то, что мне вчера статистикой называли?

— Статистика вон сидит. — Мирон коротко глянул на длинный стол комиссии. Крайним справа сидел седой мужчина в узких очках и читал ведомость. — Он У-7 подписывает. Группы новичков.

Я присмотрелся к седому. Перец у поста дежурного тоже повернул голову к столу комиссии.

На середину зала вышел сухой инструктор в чёрной форме с табличкой «САВЕЛЬЕВ» на груди. Савельев повернулся ко мне, и я увидел старый шрам, который шёл наискось через челюсть и стягивал угол рта.

— Тихомиров, у вас три секции, и в журнал я вас на следующий месяц уже вписал, карандашом, — хрипло произнёс он.

На табло вспыхнуло моё имя, рядом графа дара. Трибуны загудели, и слово «нулевой» пошло по рядам, обрастая котом, переулком и подробностями, которых не было.

— Начали, — сказал Савельев.

***

За линией первым делом стал слышен третий ряд: там негромко и деловито гудели, как у обменника. Конопатый в картузе работал: принимал, записывал огрызком карандаша, повторял котировки одними губами. У него была и моя ставка, записанная на имя Мирона. Последние деньги; вернуть их я мог, только пройдя все три секции.

назадназад
1 ... 25 26 27 28 29 ... 55
впередвперед