Мирон нашёл нас в буфете — с подносом и видом человека, у которого есть час и мнение, как его потратить.
Мирон был широк в плечах, но с гладким мальчишеским лицом. На скуле краснел свежий порез от бритвы — бриться он уже начал, хотя щетины я пока не разглядел. Компот на подносе даже не плеснулся, когда он остановился у нашего стола.
— Поем и пойду место занимать, — сказал он, садясь напротив. — На нулевого весь центр придёт.
— А сестру-то приняли?
— Приняли. — Он придвинул к себе компот. — Теперь общежитие за двоих.
— Дома не против, что вы оба в Исты пошли? Родители-то, небось, люди мирные.
Мирон отодвинул поднос и просиял: этого вопроса он, похоже, ждал с первого дня в Центре.
— Мой папа, между прочим, альтернативно одарённый, — заявил он с гордостью, которой хватило бы на герб.
Я-то сдержался, а Перец не стал.
— Мя-у-хаха.
— Переводить не буду, — сказал я Мирону. — Считай, что я на этой неделе появился на свет, и объясни подробнее.
— Альтернативой воинской службе можно выбрать полное обучение и два месяца службы истребителем. Папа так и сделал, прокачался до зелёного перстня, только кольцо выкупать не стал — для безродных дорого. А мы с сестрой родились уже с даром, нам кольцо положено бесплатно, если пройдём полное обучение.
Мы с Перцем меееедлено переглянулись.
— У меня сейчас такое же глупое лицо?
— Мяяяя.
— Слава Мару. Среди всех подлунных миров нам выпала боярка с адекватным правителем, который понимает: даже минимально прокачанный гражданский болеет меньше и живёт дольше.
— Да, — не заметил моей оговорки Мирон. — Царь-батюшка заботится...
Дальше он рассказывал про сестру, про полное обучение и про цены казённого общежития при УЦ. Я слушал и мотал на ус главное: зелёный перстень — выше среднего для двух месяцев службы, «бесплатное» кольцо стоит полного обучения, и у каждой льготы в этой стране есть прейскурант.
— Да, вот ещё, — Мирон понизил голос. — Конопатый в картузе принимает на тебя ставки: семь к одному, что третью секцию не пройдёшь, двенадцать к одному — что заберёшь заявление до ужина.
— И много ставят?
— Курсанты — кто сколько наскребёт. Но там и действующие Исты будут.
Я выгреб из кармана всё, что оставалось, — дня на два еды, если по-честному, — и подвинул через стол.
— Поставь на «пройдёт» от своего имени: кандидату наверняка нельзя.
— А если не пройдёшь?
— Тогда мне будет уже всё равно, а тебе останется мой чемодан. В нём тетради.
Мирон посмотрел на деньги, на меня — и убрал их в нагрудный карман, к сложенной вчетверо квитанции за сестрино общежитие. В этой семье, похоже, считали каждую копейку. Потом он ушёл занимать место у стены.