— Отдаю тебе свою жизнь, — губы Лены шевелились сами собой, повторяя формулу. — И беру твою.
Рыжеволосая девушка надела шнурок, чувствуя, как теплая монета скользнула на грудь.
Матриса пересчитала дневной доход и в целом осталась довольна. Без Хель дела шли не так споро, как могли бы, однако неплохо, неплохо. Аптекарша поймала себя на том, что ей не хватает помощницы. Конечно, на людях Матриса рыжую шпыняла и корила за безрукость, но таков удел подмастерья — все его в грош не ставят. Освященные веками традиции, нельзя их просто взять и переступить. Девчонке еще повезло, что она здесь, на Пустошах, где все просто. В Королевствах жизнь подмастерья намного тяжелее и тянется в полной беспросветности годами, иногда всю жизнь.
Аптекарша сделала пометку на цере, задумчиво покрутила стилос, складывая в уме числа. Выходило, что неделя получается так себе, с минимальной прибылью. Впрочем, терпимо, весной всегда так. Беспокоил огромный кассовый разрыв, образовавшийся из-за авантюры с домом, картиной и герцогом. Однако это беспокойство было дежурным, и здесь аптекарша сделала все, что зависело от нее, оставалось лишь дожидаться исхода. То есть голубиной почты из Малэрсида.
В дверь Аптеки постучали, негромко, можно сказать, деликатно.
— Закрыто! — крикнула аптекарша, всматриваясь в мутные силуэты за узким окном.
— Будьте любезны, откройте, мы ненадолго, — отозвался мелодичный женский голос, приглушенный дверью.
— Ага, щас, — проворчала Матриса, прикидывая, не позвать ли Сафира. Или может сразу позвенеть в зачарованный колокольчик, и через минуту здесь будут стражи?
Поздний визит заставил аптекаршу задуматься над тем, что она пренебрегает личной охраной, слишком полагаясь на репутацию. Надо бы снова завести телохранителя, а лучше двух, чтобы ходили круглый день за спиной…
Пока Матриса размышляла, темные фигуры снаружи соединились в широкое темное пятно, будто склонили головы, переговариваясь. А затем аптекарша услышала, как в тишине звякнул открывающийся замок. Тот самый, что был заперт изнутри на трехбороздчатый ключ. Аптекарша замерла, прислушиваясь и не веря своим ушам, а дверь уже открывалась, впуская три фигуры в темных плащах на всю фигуру, до самых каблуков.
— Не стоит, — самый низкорослый вторженец повел одной рукой, и колокольчик, который схватила аптекарша, онемел. Другой рукой незваный визитер откинул капюшон, и крик замер у Матрисы в глотке, отозвавшись сдавленным хрипом. В отличие от умершего колокольца, это не было следствием колдовства, просто аптекарша увидела лицо гостя. Вернее гостьи.